Посняков Андрей — Тайный путь

Юноша замедлил шаг и посмотрел в небо – а туча-то уходила! Уплывала куда-то далеко за линию горизонта, медленно, словно бы нехотя, но все ж таки уходила. А тогда… А ведь тогда…

Сокращая путь, Лешка свернул в лес, и зашагал вдоль противопожарного рва, усыпанного рыжими сосновыми иголками. Подлесок был чистым, лишь кое-где, в низинах, густо росли папоротники.

Сняв с лица прилипшую паутину, путник внезапно остановился, прислушиваясь к раздавшемуся вдруг невдалеке реву двигателя… Неужто уже пришел? А похоже, так. Лешка быстро пробежал метров двадцать, пока не увидел за коричневатыми стволами сосен оранжевое рыло гусеничного трактора. За гусеничком, на тросе, виднелся злополучный МТЗ, в грязи по самые «уши»… Господи! Да они его что, вытащили уже?! Юноша непроизвольно улыбнулся: а ведь вытащили-таки! И не сказать, чтоб долго возились…

Заглушив двигатель, из оранжевой кабины «дэтэшки» выбрался довольный Иваничев. Постояв немного на гусенице, ловко спрыгнул на землю, закурил, глядя, как из вытащенного МТЗ выбирается слесарь дядька Слава… или дядька Федя. Второй слесарь – Слава или Федя – уже деловито отматывал трос.

– Лихо мы его, а? – добродушно ухмыльнулся Иваничев. – И ведь, главное, ешкин кот, с первого раза!

– Да просто здорово, дядя Иван! – засмеялся вертящийся тут же Вовка – щуплый, темноглазый пацаненок, бронзовый от въевшегося в кожу солнца, с выгоревшей белесой челкой. – Как вы его ухватисто… Я и моргнуть не успел – раз, и уже вытащили!

– Профессионалы, понимать надо! – Иваничев прищурился и посмотрел вдаль. – И где же, интересно, Леху-практиканта черти носят? Уж пора бы ему и появиться.

Леху-Практиканта… Неправильная, между прочим, кличка – лучше б «студентом» прозвали. Впрочем, на селе всю «рабочую» молодежь «практикантами» звали, да и сам Лешка уже к этому привык, так и говорил, не на работе он здесь, а на «практике»…

– Верно, пора, – дружно закивали слесарюги. – Самое оно время.

– И где ж…

– Да вон он идет! – взобравшись на трухлявый пень, выкрикнул Вовка. – Во-он, за кустами. Канистру какую-то тащит.

– Канистру?! – мужики обрадованно переглянулись. – Ну, Леха, ну, молоток! Вовремя!

– Лешка-а-а! – громко закричал Вовка. – А мы уже твой трактор вытащили!

Лешка… не тот, что шел сейчас по тропинке с канистрой спирта, а тот, что затаился в кустах… до боли закусил губу. А тот, другой, улыбаясь, словно ни в чем не бывало – а чего бы ему не улыбаться? – поставив канистру в мох, весело поздоровался с мужиками за руки.

– Вытащили?! Так быстро?!

– Да раз только и дернули. Всего и делов. Принес?

– А как же! Угощайтесь. Закуску вот только… Зато спирт разбавил уже, чтоб не болотной водицей.

– У Федотихи брал?

– У нее.

Кто-то из слесарюг, сообразив, подозвал Вовку:

– Ну-ка, парень, беги, нарви ягод…

– А на «дэтэшке» поездить дадите? Ну, хоть фрикционами покачать, а?

– Дадим ему, Иван?

Иваничев хохотнул:

– Дадим, ништо… Ягод только набери некислых!

– Наоборот, кислых и надо! Брусницу бери, брусницу…

Вовка побежал к кочкам, мерцающим розовато-белыми, неспелыми еще ягодами, а Лешка, прячась за кустами, наблюдал за своим… за собой! Такая вот получалась шизофрения.

Быстро нарвав ягод, Вовка принес горсть, высыпал на заботливо подстеленную кем-то из слесарей газету, на которой тут же возник и стакан, тот самый, захватанный, из которого пили у дороги портвейн. Плеснув в стакан из канистры – немножко, наполовинку – Иваничев громко произнес: «Будем!» и, лихо поглотив спирт, довольно крякнул. Слесарюги засверкали глазами:

– Ну? Как?

– Хороший спирт, – выдохнув, ухмыльнулся Иваничев. – Пейте, ребята.

«Ребята», не заставив себя долго упрашивать, тут же выпили, после чего Иваничев протянул стакан Лешке… тому Лешке, местному. Парень покривился…

– Пей, пей. Леха. – Тракторист похлопал его по плечу.

Слесаря поддержали:

– Давай, за компанию!

– Ну, разве что за компанию… – Обреченно вздохнув, юноша закрыл глаза и, залпом опростав стакан, принялся хватать ртом воздух, словно вытащенная из воды рыба. Наконец, утерев выступившие на глазах слезы, жадно кинул в рот пару брусничин, скривился…

– Ничего, ничего, – добродушно захохотал Иваничев. – Сегодня как раз в клубе танцы – сходишь, развеешься, девку какую-нибудь снимешь… Ну, еще по одной.

Конечно, выпили, а вот потом чуть призадумались – спирту в канистре еще оставалось порядочно, но нужно было еще не забыть пригнать на машинный двор оба трактора, иначе потом не жди покоя от бригадира Михалыча.

– Да, Михалыч – мужик упертый, – согласно кивнул дядька Федя (или дядька Слава). – Может и в выходной на машинный двор заглянуть, проверить, как там все…

– Да не «может», а точно – заглянет! – убежденно воскликнул Лешка.

Тот Лешка, что прятался сейчас в кустах, хмыкнул – ну явно было видно, что его… что тому… что ему… в общем, что этому парню вовсе не хотелось больше пить, тем более – спирт, да еще по такой жаре. Солнышко-то в небе жарило, припекало, Лешка – тот, что пил сейчас спирт, естественно – даже снял рубаху, от чего сидевший в кустах презрительно скривился – да уж, не атлет. Сам-то ведь давно накачал мускулы, как же, накачаешь, еще будучи в акритах – воинах ромейской пограничной стражи, ну и потом, в вольных авантюристах. А помахай-ка мечом да саблей – накачаешься живо! Юноша украдкой пощупал бицепс – кремень! Не то что у этого…

– Вот что, мужики, – меж тем, подумав, произнес Иваничев. – Значит, так сделаем: трактора сейчас отгоним…

– Да ты че, Ваньша?! – разом возмутились слесаря. – Бабы-то наши с утра уже около машинного двора крутились, носом чуяли… Твоя, кстати, тоже!

– Так мы на машинный двор и не поедем… За речкой встанем, где огороды. Огурчиков свежих нарвем, луку…

– Огурчики, это, конечно, хорошо… Да как бы бабы не проведали.

– Не проведают… Ништо у нас и пить-то! Ну, на дорожку…

Снова выпили, потом пошли к тракторам. Лешка – местный – оглянулся, махнул рукой Вовке:

– Ну, ты на какой трактор?

– Я? Ммм…

Мальчишка озадаченно зачесал заросший затылок. Видно было, что ему и туда и сюда хотелось, и вот сейчас никак не мог решить…

– К Лехе садись! – ухватившись за пусковой тросик, обернулся Иваничев. – А на «дэтэшке» так и быть, от речки поедешь… А то ведь мы… – Тракторист с усмешкой подмигнул слесарям: – …в ворота еще не впишемся – чини потом, да и Михалыч разоряться будет. Ты, Вовка, попадешь, в ворота-то?

– Попаду! – обрадованно закричал мальчишка. – Обязательно попаду, дядя Ваня!

– Ну, тогда беги к Лехе.

Завелись, застрекотали, зарычали двигатели, обдавая округу сизым солярным чадом, и сидевший в кустах Лешка вздохнул, провожая трактора долгим завистливым взглядом. Эх, сейчас бы самому вознестись в просторную кабину «МТЗ», врубить передачку да с ветерком по лесной дорожке… Впрочем, можно и не с ветерком, можно и в гусеничнике фрикционами поворочать… нет, в гусеничнике, пожалуй, сейчас пыльно да жарко… хотя и в «МТЗ» не лучше.

Все, уехали! Лишь где-то за лесом слышалось приглушенное рычанье двигателей. Лешка выбрался из кустов, уселся на мягкую моховую кочку и долго сидел так, не обращая внимания на зной, и смотрел перед собой невидящим взглядом. Мысли путались… Еще бы… Он – вот он, здесь, на кочке и – одновременно – там, в синей кабине трактора. Было от чего задуматься.

Просидев так какое-то время, юноша тряхнул головой и, подойдя к болотине, нагнулся, плеснул в лицо теплой болотной водицей. Походил по кочкам, поел кислой брусники… и вдруг улыбнулся. А чего грустить-то? Он ведь теперь дома! Не в рабстве, не с тяжелой саблей в компании подозрительных личностей, не в чужедальней стороне – дома. У себя. А значит с чего грустить? Вот тот парень… пусть он будет сам по себе, а он, Лешка, как-нибудь выкрутиться. Слава Богу, не сталинские времена, о которых как-то рассказывал Владимир Филиппыч, воспитатель из детского дома. Да и вообще, то, что Лешка был детдомовским сиротой, сейчас, в данной ситуации, выходило куда как на руку. Родителей-то нет, любимой девушки – тоже, как-то не сложилось пока, а значит – делить нечего, вернее, некого. А надобно просто выстроить свою жизнь, с учетом… гм… некоторых обстоятельств. Во-первых, для начала хорошо бы раздобыть денег – купить одежду, еды… Да, еды бы неплохо – на ягодах долго не вытянешь, и так уже желудок сводит. В принципе, можно к дачникам пойти, дров наколоть, воды натаскать – не заплатят, так хоть накормят. Да – так сейчас и сделать!