Сурженко Леонид Анатольевич — Буддизм

Может создаться впечатление, что Ашока не бал так уж веротерпим, каким его описывают, и буддизм вовсе не является примером терпимости. Дело в том, что до созыва 3-го собора различных самозванцев и авантюристов, которые по каким-то причинам предпочли бы укрыться в сангхе, было даже больше, чем настоящих монахов. Результатом этого разложения было уже то, что в течение семи лет в монастырях не совершалось чтение священных текстов. Верующие настоятели просто отказывались их читать в присутствии еретиков и мошенников. Естественно, не о таком «расцвете» буддизма мечтал Ашока. И не случайно на третьем соборе он лично исключил из сангхи шестьдесят тысяч (!) подобных монахов.

Третий буддийский собор стал для буддийского учения судьбоносным. Именно на нём окончательно оформились два главнейших направления буддизма – тхеравада и махаяна. Именно на нём было принято решение направить буддийских монахов во все известные страны для проповеди учения.

С этого времени начинается распространение буддийского учения на всю Юго-Восточную Азию. Первые миссии были направлены в Пакистан, Гималаи, Северную Индию, где в это время расселились эллины, в Индокитай и Шри-Ланку. Буддизм начал свою экспансию, и экспансия эта оказалась весьма успешной.

Однако буддийское учение уже не было единородным. Тхеравадины всё активнее боролись за своё право называться единственно верным учением Будды, в то время как махаянисты в это время гораздо активнее вербовали себе сторонников. Да и как же иначе, если последователи Махаяны, или «Большой колесницы» допускали жизнь в миру, не требовали безукоризненного соблюдения всех постановлений Виная-питаки и пропагандировали сложнейшие медитативные практики, заниматься которыми у большинства мирян не было ни времени, ни возможности.

Последователи же тхеравады, которые считали, что жизнь члена сангхи должна в точности копировать жизнь Будды, часто доводили себя до полного изнурения, а некоторые, наиболее фанатичные последователи, и до смерти, пытаясь повторить те духовные подвиги, которые совершал Гаутама. Но, как говорят, что позволено тигру, не позволено кошке. Жизнь не раз доказывала, что Шакьямуни в действительности был необычайным человеком, и он не особенно скрывал свои удивительные возможности. Даже будучи глубоким старцем, он несколько раз усилием воли побеждал смерть, преодолевал страдания, которые вряд ли смог бы вынести другой человек.

Позже из тхеравады выделилось ещё одно течение – сарвастивада. Именно эта школа занялась философским осмыслением учения Будды, именно они ввели в философию буддизма понятие дхарм. Под их руководством во 2 веке н. э. при кушанском царе Канишке в Гандхаре был проведен четвёртый буддийский собор, не признанный ортодоксальными тхеравадинами. Около пятиста монахов, в основном представители сарвастивады, одобрили новую редакцию Винаи, Сутры и Абхидхармы, снабдив их своими комментариями. Во времена Канишки были написаны такие основополагающие буддийские тексты, как Махавастру, Лалитавистара, Вивьяавадана и другие. Ашвагхоша, Васумитру, Арьяшура начинают свою писательскую деятельность. Это время создания буддийских канонических текстов. Написанные на местных языках, переведенные затем на пали, санскрит, а позже на другие языки стран Юго-Восточной Азии, эти тексты позволили ознакомится с буддизмом из первоисточников, а не со слов буддийских миссионеров.

Уже на стыке первого столетия н. э. многие буддийские писания были привезены в Китай. Правители династии Вэй и Цзинь (220–420 г. н. э.), подобно Ашоке или Канишке, быстро поняли, насколько удобной может быть новая религия для нужд государства, и стали поддерживать буддизм в своих провинциях. Была даже отправлена большая экспедиция во главе с учёным монахом Фасяном с целью поиска и сбора буддийских текстов. Экспедиция длилась 14 лет, при этом китайцы сумели посетить более тридцати стран. Со своей задачей Фасян справился на славу. Китайская культура приняла в себя новое религиозное течение, а литература обогатилась великолепными философскими творениями. Кроме того, что теперь китайский буддизм получил твёрдую опору в виде канонических буддийских текстов, буддизм в целом выиграл и в том плане, что многие буддийские тексты сохранились только в китайском переводе. Да и своим выживанием буддизм обязан в первую очередь китайцам: к концу правление династии Тан, на которую приходится расцвет буддизма в Китае, в Индии буддийское учение уже практически исчезло.

Но в четвёртом и пятом веках индийский буддизм ещё полон сил. Рождаются новые школы, как, например, ответвления махаяны мадхьямика и йогачара, строятся буддийские монастыри-университеты, где оттачивают своё красноречие лучшие буддийские проповедники. Создаются новые трактаты. Появляются объёмные труды: «Висуддхимагга» Буддхагхоши и «Абхидхармакхоша» Васубандху, в которых впервые излагается космология буддизма.

Как раз в этот период начинается расцвет буддизма в Китае. Китайских монах Кумараджива переводит буддийские сутры на родной язык, и буддизм быстро обретает популярность у знати, очарованной новым стройным учением. Постепенно отдельные положения буддизма проникают в народ, смешиваясь там с местными культами. Вскоре традиционный китайский даосизм приобретает новые черты, впитав в себя многие постулаты буддизма. Буддизм проникает в культуру, литературу, этику Китая. Буддизм становится доминирующим учением.

Китайцы – народ активный, деятельный, любящий путешествия. Очень скоро китайские торговцы, миссионеры и государственные чиновники принесли основы буддийского учения в Корею, а через столетие, в шестом веке, в Японию.

Буддизм «переселился» как раз вовремя. Традиционная кастовая система была уж слишком сильна в Индии, и долго терпеть такое еретическое учение, отвергающее влияние каст, как буддизм, она не могла. Слишком сильны были традиции. Слишком смелым был вызов Будды. «Изучающие Веды», как издевательски называл брахманов Будда, победили.

Ещё в течение нескольких сотен лет буддизм ещё являлся значительной силой, однако к концу тысячелетия он лишился некогда широкой опоры и стал быстро сдавать свои позиции. Лишь отдельные общины, находящиеся под контролем кастовой системы, всё ещё продолжали исповедовать буддизм. Но большого влияния на общественную мысль Индии они уже не имели.

Однако в других странах Азии – и, в первую очередь, в Китае, Японии, Вьетнаме, Непале, Корее, Таиланде, Камбодже, Монголии буддизм прижился прочно. И произошло это не столько из-за силы и прелести его учения, сколько из-за знаменитой терпимости, бережного отношения этой религии к остальным верованиям и традициям, веротерпимости буддистов, заповеданной им самим Великим Учителем – Гаутамой Буддой.

Жизнь Сиддхартхи во дворце походила на сказку. Окружённый самыми красивыми девушками, утопающий в роскоши, среди прекрасных цветов, в великолепном дворце, окружённом чудесным садом, он ни в чём не знал недостатка. К его услугам было всё, что только мог пожелать сам царь. Не было только одного: свободы.

Да, именно свободой платил царевич за окружающее его великолепие. Всё, что он видел перед собой, всё, что предоставлялось в его распоряжение, всё это он мог иметь только во дворце своего отца. Царь всеми силами оберегал сына от встречи с реальными миром, встречи, которая могла состояться в любое время, покинь царевич дворец. Потому что жизнь вне дворца вовсе не была такой прекрасной и полной наслаждений, как здесь.

Да и царская жизнь вовсе не была мёдом. Шуддходане в последнее время приходилось тяжело. Проклятый Прасенаджит вовсе обнаглел. Он требовал отдать за него девушку из рода Шакьев. Никогда такого не было! Как могли осмелиться они, низкорожденные правители Косалы, предложить такое! И если бы только предложить. Зная, что он добровольно ни за что не согласится на такой позор, Прасенаджит пригрозил военным вторжением. Если такое случится, всё пропало. Никогда Капилавасту не выстоять против Косалы. Никогда… И уж тогда он точно потеряет сына – если не в бою, так среди отшельников.