Кортасар Хулио — Во имя Боби

Тут можно читать онлайн книгу Кортасар Хулио - Во имя Боби - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Современная проза. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Во имя Боби
Количество страниц: 3
Язык книги: Русский
Язык оригинальной книги: Испанский
Издатель: Азбука-классика
Город печати: Санкт-Петербург
Год печати: 2001
ISBN: 5-352-00113-Х
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

Во имя Боби краткое содержание

Во имя Боби - описание и краткое содержание, автор Кортасар Хулио, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Во имя Боби - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Во имя Боби - читать книгу онлайн бесплатно, автор Кортасар Хулио

Хулио Кортасар

Во имя Боби

Вчера ему исполнилось восемь, мы чудесно отметили его день рождения, и Боби остался доволен заводным поездом, футбольным мячом и тортом со свечками. Сестра побаивалась, как бы он в эти дни не нахватал в школе плохих отметок, но вышло наоборот, а по арифметике и чтению Боби даже подтянулся, так что причины лишать его подарков не было, отнюдь. Мы разрешили ему пригласить друзей, и он позвал Бето и Хуаниту; еще заходил Марио Пансани, но ненадолго, потому что у него заболел отец. Сестра позволила ребятам играть во дворе дотемна, и Боби вынес свой новый мячик; правда, мы опасались, что он в порыве восторга помнет наши цветы. Когда же пришло время пить оранжад и есть торт, мы пропели ему хором песенку — ту, что обычно поют имениннику, и вдоволь нахохотались, потому что всем было весело, а особенно Боби и моей сестре; я, конечно, неусыпно следила за Боби, но, похоже, только даром теряла время: следить ведь было не за чем; однако я не сводила с Боби глаз, когда он впадал в задумчивость, и все пыталась поймать его взгляд — тот самый, особенный взгляд… сестра его, по-моему, не замечает, а мне он доставляет столько страданий!

Вчера он посмотрел на мою сестру так всего один раз, когда она зажигала свечки, но тут же потупился и сказал тоном благовоспитанного ребенка (впрочем, он действительно хорошо воспитан):

— Какой красивый торт, мама!

Хуанита тоже одобрила торт, и Марио Пансани — тоже. Я дала Боби большой нож и следила за ним в оба, но малыш увлекся и на сестру мою почти не смотрел, ему куда важнее было разрезать торт на равные порции, чтобы никого не обделить.

— Сначала — маме, — сказал Боби, протягивая ей блюдце. А затем угостил Хуаниту и меня: о женщинах ведь надо заботиться в первую очередь.

Наевшись, ребятишки (кроме Марио Пансани, у которого болел отец) отправились играть во двор, но прежде Боби еще раз сказал моей сестре, что торт очень вкусный, а потом подбежал ко мне и чмокнул в щеку:

— Поезд просто чудесный, тетечка!

Вечером же он залез ко мне на колени и поведал великую тайну:

— Знаешь, мне теперь целых восемь лет, тетя! Мы долго не ложились… впрочем, дело было в субботу, и Боби мог колобродить допоздна. Я пошла спать последней, предварительно прибравшись в столовой и расставив стулья по местам: дети играли в затонувший корабль и во всякие прочие игры, во время которых дом переворачивается вверх дном. Спрятав большой нож, я заглянула к сестре, которая уже спала блаженным сном, а потом зашла к Боби… он лежал на животе — это его любимая поза с младенчества, — простыни сползли на пол, нога свисала с кровати, но он спал сладко-сладко, уткнувшись в подушку. Если бы у меня был ребенок, я бы тоже укладывала его спать на живот… впрочем, к чему думать о ерунде? Я легла в постель и не стала браться за книгу… зря, наверное, потому, что сон не шел и со мной случилось то, что обычно случается, когда теряешь волю и тебя со всех сторон осаждают мысли, которые кажутся тебе правильными, — ведь все, что вот так, с бухты-барахты, приходит на ум, правильно и почти все ужасно, и рассеять наваждение нельзя никакими силами. Я выпила подслащенной воды и сосчитала от трехсот до одного: так сложнее, а значит, быстрее можно заснуть… но я не успела задремать, потому что меня начали одолевать сомнения: спрятала ли я нож, или он по-прежнему лежит на столе? Это было глупо, ведь я все убрала и прекрасно помнила, что положила нож в нижний ящик кухонного шкафа; но сомнения не исчезли. Я встала, и, разумеется, нож оказался на месте, он преспокойно лежал среди столовых приборов. Не знаю почему, но мне захотелось унести его в спальню, я даже протянула руку, однако сочла, что захожу слишком далеко, посмотрелась в зеркало и скорчила гримасу. Это мне тоже не понравилось, — нашла время! — и я налила себе рюмочку анисовки (хотя при моей больной печени пить — чистейшее безрассудство) и потихоньку потягивала спиртное, лежа в постели и стараясь задремать; сестра во сне всхрапывала, а Боби, как обычно, разговаривал или стонал.

Но едва я начала засыпать, все внезапно нахлынуло вновь: я вспомнила, как Боби впервые спросил мою сестру, отчего она с ним плохо обращается, и сестра — святая, это все говорят, — уставилась на него, словно услышав что-то смешное, и даже расхохоталась, а я… я тоже была там, заваривала мате, помню, что Боби не рассмеялся. Наоборот, он погрустнел и упорно добивался ответа… ему было тогда семь лет, и малыш поминутно задавал странные вопросы, как все дети; однажды он спросил, чем деревья отличаются от людей, я пожала плечами, а он воскликнул:

— Но тетя, они же одеваются летом, а раздеваются зимой!

Я просто рот разинула, вот тебе на… нет, Боби, конечно, не вундеркинд, но все же… Так, значит, я говорила о Боби… сестра тогда была потрясена, она никогда не обращалась с ним дурно, она ему так прямо и заявила: дескать, разумеется, она бывает с ним строга, но лишь иногда, когда он плохо себя ведет или болеет и нужно заставить его делать то, что ему не по душе; но ведь и мама Хуаниты, и мама Марио Пансани, когда надо, проявляют строгость… однако Боби смотрел на нее по-прежнему грустно и наконец объяснил, что это бывает не днем, а ночью, когда он спит, и мы обе остолбенели. Потом, не помню кто, кажется, я принялась объяснять ему, что нельзя винить людей в своих снах, его просто мучил кошмар, не стоит переживать. В тот день Боби не стал настаивать, он вообще всегда с нами соглашался, его нельзя назвать трудным ребенком; но через несколько дней он проснулся, плача навзрыд, а когда я кинулась к его кроватке, обнял меня и не захотел ничего рассказывать, просто плакал и плакал, наверняка он видел еще один кошмарный сон… а в полдень за обедом Боби все вспомнил и снова спросил сестру, почему она так плохо ведет себя по ночам. На сей раз сестра приняла его слова близко к сердцу и сказала, что Боби уже большой и в состоянии отличить сон от яви, а если он будет настаивать, она пожалуется доктору Каплану: наверно, у Боби глисты или аппендицит, и надо лечиться. Я почувствовала, что Боби вот-вот расплачется, и поспешила растолковать ему еще раз, что такое кошмары; он должен понимать: мама любит его больше всех на свете, даже я его так не люблю; Боби выслушал меня с очень серьезным видом, утер слезы и сказал, что, конечно, он понимает, встал со стула и поцеловал мою сестру, которая пребывала в полной растерянности, а потом задумался, глядя в пространство; в тот же вечер я разыскала Боби во дворе и попросила рассказать мне все без утайки, ведь я его тетя, и он может довериться мне как самому близкому человеку; не хочет рассказывать маме — ладно, но пусть тогда поделится со мной. Говорить ему явно не хотелось, однако наконец Боби промямлил, что, дескать, ночью все по-другому, упомянул про какие-то черные тряпки, сказал, что он не может пошевелить ни рукой, ни ногой… у кого хочешь бывают такие сны, но в кошмарах Боби фигурировала именно моя сестра, которая стольким ради него пожертвовала, и я упорно ему это твердила, и он, конечно же, был согласен, безусловно согласен.

Буквально на следующий день сестра заболела плевритом, и мне пришлось крутиться как белке в колесе; с Боби, правда, хлопот не было, потому что он хоть и маленький, но очень самостоятельный; помню, он входил к сестре и молча стоял у ее постели… стоял и ждал, когда она ему улыбнется или погладит по голове, а потом тихонько играл в патио или читал в гостиной; он даже добровольно отказался от игры на пианино, а ведь Боби обожает музыку! Заметив, что он загрустил, я сказала ему, что маме лучше и завтра она встанет немножко позагорать. Боби странно передернулся и бросил на меня косой взгляд. Меня вдруг осенило, и я спросила у него:

— Что, снова кошмары мучают?

Он беззвучно заплакал, пряча лицо, а потом сказал:

— Да, почему мама так себя ведет?

И я поняла, что ему страшно. Пытаясь утереть мальчику слезы, я разняла его руки и увидела, что на лице Боби написан страх; мне стоило большого труда сдержаться и, прикидываясь равнодушной, в который раз объяснить ему, что это всего лишь сны.

Поделиться книгой

Оставить отзыв