Харпер Стивен — Черная тень

— У меня ничего не получится. — Мальчик отбросив в сторону копье и упал на кушетку. — Все бесполезно!

— Кенди, с начала твоих занятий не прошло еще и недели, — напомнила ему наставница. — Все идет хорошо. Чтобы подготовиться к посещению Мечты, у многих уходят месяцы, а иногда и годы.

— Месяцы? — пробормотал мальчик.

В его памяти ярко вспыхнули картины жизни на лягушачьей ферме, долгие месяцы тяжелого однообразного труда. Что же получается, он просто сменил одну утомительную рутину на другую? И сколько еще должно пройти времени, прежде чем он сможет приступить к поискам своей семьи? Годы? Мартина станет тогда совсем взрослой, а мама с папой состарятся и поседеют…

— Не расстраивайся, — сказала матушка Ара. Она уже убрала свой миникомп. — Как Немой ты обладаешь исключительной одаренностью. Когда к тебе прикасается другой Немой, удар получается весьма ощутимый. А твои сновидения по-прежнему столь же яркие?

Кенди пожал плечами. Ему опять стало тесно и душно в маленькой комнатке. Мальчик бросил взгляд на свой ноготь, куда недавно имплантировал новый хронодисплей. Время занятия было на исходе.

— И продолжай самостоятельную работу, — говорила матушка Ара. — Каждая минута практики имеет значение.

— Хорошо. — Кенди взял в руки копье и проверил, на месте ли его собственный миникомп. — Мы закончили?

— Еще не совсем. — В голосе матушки Ары послышались более серьезные нотки. — Со мной сегодня говорила твоя учительница истории.

«Ох-хо-хо, сейчас, похоже, начнутся неприятности», — подумал ее подопечный.

— Она сообщила, что ты раньше времени ушел с урока. А потом пропустил занятия по языку и философии.

— Мне надо было сделать это копье, — попытался объяснить мальчик, показывая наставнице дело своих рук.

— Кенди, прогуливать занятия недопустимо. Все предметы, которым ты обучаешься, чрезвычайно важны для тебя, особенно занятия по языку. Ты должен научиться понимать чед-балаарцев.

— Это так скучно, — пробормотал Кенди. — Почему нельзя просто иметь при себе электронный переводчик или что-нибудь в этом роде?

— Есть ситуации, когда это невозможно. Кроме того, чед-балаарцы изучают наш язык. Невежливо не ответить им тем же.

— Мне трудно долго сидеть на одном месте.

— Старайся сосредоточиться в классе, это поможет твоим занятиям медитацией, — заметила матушка Ара. — И вступить в орден ты сможешь только после того, как пройдешь базовый курс наук. Кенди, ты должен упорно заниматься. У тебя просто нет выбора. Или, может быть, ты хочешь покинуть орден?

— Да ладно, чего там, я все понял. Теперь я могу идти?

— Сначала обещай, что не станешь больше прогуливать занятия.

— Хорошо. Обещаю.

Матушка Ара присела рядом с мальчиком на кушетку.

— Кенди, я понимаю, как тебе сейчас трудно. Ты пережил ужасные времена, а теперь вдруг оказался в чужом мире, где люди живут на деревьях бок о бок с инопланетянами. Я очень хорошо понимаю, как тебе не хочется думать про историю Беллерофона или пытаться понять треск и клацанье, издаваемые чед-балаарцами.

Мальчик ничего не ответил. Он просто смотрел в пол, явно пропуская слова наставницы мимо ушей.

— Если когда-нибудь будет настроение поговорить, — сказала она, — просто дай мне знать, хорошо? Иногда бывает, что поделишься с кем-нибудь, и становится легче. Или, если не хочешь обсуждать свои дела со мной, побеседуй с кем-нибудь другим. Дети Ирфан заботятся о своих ближних. Мы, конечно, не реальные люди, но делаем все, что в наших силах.

Кенди по-прежнему молчал. Ара вздохнула и ласково потрепала его по плечу. И вдруг ему нестерпимо захотелось плакать. Мальчик задержал дыхание, чтобы не дать волю слезам.

— Ладно, — сказала она, — пожалуй, тебе действительно пора идти. А мне еще надо успеть приготовить обед. Увидимся вечером на празднике, договорились?

— Хорошо.

Кенди подхватил копье и поспешно вышел, чтобы матушка Ара не успела заметить слезы, навернувшиеся ему на глаза.

— Ну, и как идет расследование? — поинтересовался дядя Хазид, отправив в рот очередную порцию креветок под соусом карри.

Бен поднял глаза от тарелки. Вопрос предназначался его матери, но что-то в тоне дяди привлекло внимание мальчика.

— Какое расследование? — недоуменно осведомилась Ара.

— Ну как какое, — вставила слово тетя Сил, — расследование убийств в Мечте. Я слышала, что убийца способен принимать разные обличья. Это правда?

— Откуда же мне знать? — пожала плечами мама.

— Но ты ведь участвуешь в расследовании этого дела, помогаешь службе охраны, разве не так? — настаивала тетя Сил.

Как и его мама, она была небольшого роста, пухленькая, с крупными чертами лица. Ее густые черные волосы были гладко уложены или же завивались кудрями, как того требовала мода или собственная прихоть. Платье с красным корсажем было украшено синими цветами. Ее наряд неплохо гармонировал с букетом на столе. Цветами был украшен и весь дом, а из музыкального центра негромко доносились праздничные мелодии. Вообще-то Бен любил этот праздник, если бы только не обязательный семейный обед. К счастью, данное мероприятие всегда проходило в начале, и он мог, отмучившись, со спокойной душой наслаждаться остальной праздничной программой.

— Какого дела? — спросила мама.

— Мне обо всем рассказала Дженина Фрэнк из службы охраны. У них пост здесь неподалеку, — сказала тетя Сил. — Хорошенькое дело, ты участвуешь в расследовании, о котором все только и говорят, а родной сестре даже словом об этом не обмолвилась.

Бен даже отложил вилку в сторону, не зная, что и думать.

— Мама, — начал он, — ты никогда ничего такого не рассказывала…

— Я… я вообще-то как раз и не должна никому об этом рассказывать, — неуверенно произнесла Ара.

— Разумеется, не должна, особенно не-Немым, — заявила тетя Сил, одарив Бена сладкой улыбкой. — Но мы-то твоя семья.

Мальчик так сильно сжал челюсти, что у него заныли зубы.

— Сил! — воскликнула мама. — Это не…

— А тело ты видела? — перебила ее Тресс. Ей было семнадцать, она тоже была невысокой и темноволосой и уже проходила в монастыре углубленный курс по изучению Мечты.

— Да, да! — вступил в разговор его кузен, Заим. Ему было на год меньше, и он страдал от прыщей. — Страшно было? В новостях говорили, что на трупе полно кровоподтеков и ссадин.

— Дети! — призвал их к порядку дядя Хазид. — Здоровое любопытство — это еще можно понять, но то, что вы болтаете, просто отвратительно. Ситуация становится опасной. Все вокруг напутаны. Ара, что ты можешь нам сказать по этому поводу?

Мама поджала губы, и на ее лице появилось выражение, очень хорошо известное Бену. Теперь ее расспрашивать — все равно что пытаться открыть мидию голыми руками.

— Я же сказала, что не имею права обсуждать эти проблемы. Любая утечка информации, касающейся расследования, может дойти до убийцы и быть использована им. Или ею.

— Мы никому не скажем! — воскликнула Тресс, широко распахивая глаза, отчего они сделались огромными и совершенно невинными.

И это выражение было отлично знакомо мальчику, он уже давно научился ему не доверять.

Мама тоже, очевидно, неплохо усвоила этот урок.

— А как твои занятия, Тресс? — поинтересовалась она.

— Отлично, — ответила девушка, — но как же насчет…

— А твои, Заим? — словно не слыша, перебила ее мама. — Ты уже сдал экзамены на квалификацию первой степени?

Займа оказалось отвлечь легче, чем Тресс, и какое-то время он рассуждал о том, как сдавал экзамены в Мечте, чтобы продемонстрировать уровень своего умения и навыков. Бен перестал слушать и вернулся к еде. Заим и Тресс обожали рассказывать про Мечту и про то, чем они там занимаются. Тетя Сил и дядя Хазид в этом от них ничуть не отличались. Обычно в такие минуты мальчику становилось скучно и тоскливо, он чувствовал себя в изоляции, потому что не мог принять участие в общей беседе. Однако на этот раз он был только рад подобному повороту застольной беседы, поскольку у него появилась возможность обдумать происходящее. Украдкой он бросил взгляд на мать. Она занимается расследованием убийства в Мечте? Что это значит? Неужели выслеживает в Мечте убийцу? И тем самым подвергает себя опасности?