Каипбергенов Тулепберген — Зеница ока

Тут можно читать онлайн книгу Каипбергенов Тулепберген - Зеница ока - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Классическая проза. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Зеница ока
Количество страниц: 58
Язык книги: Русский
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

Зеница ока краткое содержание

Зеница ока - описание и краткое содержание, автор Каипбергенов Тулепберген, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Перевод с каракалпакского Эд. Арбенова и Н.Сергеева

Зеница ока - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Зеница ока - читать книгу онлайн бесплатно, автор Каипбергенов Тулепберген

Тулепберген Каипбергенов[1]

Зеница ока

1

Кто поймет их, этих людей? Чудной народ в «Жаналыке». Поди-ка угадай, что думают, чего хотят, чем недовольны. Сколько раз созывали жаналыкцев по разным поводам — и печальным, и радостным, а плохо собирались они. Придет человек двадцать, от силы тридцать, да и то те, кому положено по должности, остальные дома отсиживаются или гостюют в соседних аулах. Спросит на другой день или еще когда Сержанов: «Ты что же это, Есмурза или Бекимбет, не пришел, ведь звали же?» А он, Есмурза или Бекимбет, сдвинув на лоб шапку, почешет пятерней затылок, а чесать затылки жаналыкцы мастера, и ответит: «А что, разве надо было прийти?» Вот так, никому ничего не надо. Одному Сержанову надо.

Нынче вдруг пришли все. Пронесся слух: уходит Сержанов. Оторвались от домашних дел, про гостей забыли. Места под тремя карагачами, что, поди, сто лет стоят, не хватило людям. Места-то много, земля — глазом не окинешь, да тени нет, кроме как под карагачами. А тень летом что тулуп зимой — бережет. Правда, лето только начиналось, кончался май, но небо уже горело огнем саратана, самого горячего месяца года.

Те, кому по должности положено, пришли рано и заняли тень, остальным пришлось жаться к ним, прибавляя к небесному теплу телесное. Однако напрасно жались. Люди прибывали, а тень сокращалась. Солнце-то на макушку неба забралось, какая тут тень? С ослиное копытце.

Два желания мучили жаналыкцев в этот час: не упустить тень и не потерять из виду Сержанова. Будто последний раз видели и насмотреться не могли. Или того хуже — прощались с товарищем Сержановым.

Он сидел за столом президиума рядом с секретарем райкома Нажимовым и не поворачивал головы, будто боялся лишить своих добрых жаналыкцев радости видеть его в последний раз.

Был Сержанов обычным. Голова гордо поднята, руки сложены на животе. Лицо бесстрастное, строгое и покровительственное. Сколько ни вглядывайся, не поймешь, хорошо ли Сержанову сейчас или плохо, радуется или печалится, жарко или холодно ему. Таким лицо его было и вчера, и позавчера, и неделю, и год назад. Да что год! Все двадцать пять лет, что директорствовал в «Жаналыке».

Наверное, жаналыкцам только казалось, что не выражает ничего лицо Сержанова. Привыкли потому что. А Сержанов и радовался, и огорчался. Улыбался, должно быть. Добр ведь был Сержанов. Никого не обидел за двадцать пять лет, не наказал никого. А было кого наказать, было… Покрикивал иногда, слова бросал нехорошие, если понуждали, такие слова, что женщины уши затыкали, слыша. Но чтоб злые слова, ранящие душу, бросал, не было такого.

Вообще насчет слов скупостью не отличался Сержанов. Поговорить любил и прихвастнуть мог. Заслуги совхоза велики, отчего не напомнить о них и друзьям и недругам. Себя в похвале тоже не обходил: пусть знают, каков Сержанов! Слабость человеческая, куда от нее денешься? Да и не мешает она никому. Впрочем, о характере Сержанова жаналыкцы сейчас не думали. Что думать? Человека не переделаешь. Да и нужно ли переделывать? Устраивал всех бывший директор. Бывший… Вот о чем думали жаналыкцы. Как-то не верилось, что совхоз останется, а Сержанов уйдет. Вот кабы наоборот — хозяйство исчезло, а Сержанов остался, так оно и понятнее и привычнее. Потому что было уже такое, было, и не раз: колхозы переводились в совхозы, укрупнялись, разукрупнялись, переименовывались, перепланировывались, соединялись, разъединялись — всяко было, но Сержанов всегда оставался. А тут…

И еще думали, почему уходит? Неплохо было ему в совхозе. А правильнее сказать — хорошо. От добра добра не ищут. Заявление Сержанова, что прочел им секретарь райкома, показалось странным. Оно не рассеивало сомнения, а, напротив, сгущало его, обволакивало какой-то смутной тайной. Ответ на беспокойный вопрос «почему?» заявление вроде бы давало: новые условия требуют нового подхода, новых знаний, масштабности мышления, но ни того, ни другого, ни третьего у Сержанова не оказалось, вот и решил уйти. Поверишь разве такому? Вечером ложился спать — были знания и подход был, утром проснулся — ничего нет. Во сне потерял, что ли?

Не то, не то. Жаналыкцев не проведешь. Если же потерял, то зачем тогда секретарь райкома принялся хвалить Сержанова, до небес поднял: и умеет, и знает, и опыт велик, хозяйство одно из лучших в районе, и не только в районе. Второго такого директора не сыщешь. А вот уходит.

Смотрели жаналыкцы на Сержанова и повторяли мысленно все тот же вопрос: «Почему уходит?» Может, обидел его кто? Жаналыкцы не обижали. Значит, начальство. Тот же секретарь райкома. Обидел, а теперь распинается, расхваливает. Заведено уж так, правду никто не говорит. Правду люди сами должны отыскать. И отыскивают, кто как умеет.

Отыскивая правду, жаналыкцы наткнулись на одно слово в заявлении Сержанова. Упоминал он человека по фамилии Даулетов. Кто такой Даулетов? Бог его знает. Завхозу или Завмагу, может, известна такая фамилия. Им каждый человек должностной, значительный — друг и брат. Так вот этот Даулетов, оказывается, критиковал Сержанова на курултае.[2] Но когда критиковал? Прошлой зимой. Сколько воды утекло, и зимней и вешней. Утонуть могли в той воде слова Даулетова, да и сам Даулетов. А не утонул, видать, раз Сержанов упоминает его в своем заявлении.

Стали думать жаналыкцы: неужели из-за тех слов недобрых началось все? Не стерпел обиды Сержанов, подал заявление. Или заставили подать? Такое тоже водится. Говорят: ты человек хороший, незаменимый работник, однако, подавай заявление по собственному желанию. По-доброму просим. Учти, пока по-доброму. Учел Сержанов, подал.

— А вон и сам Даулетов! — показал Завмаг на человека, сидевшего по правую руку секретаря райкома. — Приезжал осенью проверять совхоз.

Завмаги не ошибаются, поэтому жаналыкцы поверили, оставили Сержанова и принялись разглядывать Даулетова. Каков? Как он выглядит и чего стоит?

Выглядел Даулетов так себе. Неавторитетно. Встретишь и не подумаешь, что такой вот способен решить судьбу Сержанова или еще какого-нибудь руководителя. Роста пустякового. Против Сержакова — телок против племенного бугая. И нос мелкий, не сержановский, и глаза без строгости и значительности.

В общем, обыкновенным был этот Даулетов. А на что годился, определить трудно. Но директорский пост вряд ли подходит ему. Солидности недобрал. Так что кандидатуру Даулетова разом отмели. Сидел, правда, Даулетов в президиуме по правую руку секретаря райкома, а это что-то значило. Зря чужого человека в президиум не посадят, не станут морочить людям голову. Мол, догадайтесь сами, зачем привезли человека из района.

Смутное беспокойство пало на души жаналыкцев. Жаль стало им Сержанова. И себя жаль. Все шло вроде хорошо, привычно шло. Как день. Знаешь, откуда поднимается солнце, как идет по небу и куда опускается. Не обманывает людей, не восходит когда вздумается и не уходит куда попало. Если скроет его иной раз туча, померкнет вроде бы солнце, так ведь ненадолго, не на всю жизнь. Минует черное облако, и станет, как всегда, ясно. А тут…

Почуял Сержанов, что жаль жаналыкцам себя. Не кого-нибудь, а именно себя. И стало ему больно и приятно от этого. И подумал: правильно ли поступил, отказавшись от директорства? Людей вроде бы предал и себя оторвал от любимого дела. Орлом ведь был. Подлинно орлом. А не будет теперь крыльев. Сам обрезал. «Освободить!» Полоснул, как ножом.

Тут пришла иная мысль к Сержанову, грустная мысль. Сам ли обрезал крылья? Может, кто другой? И вспомнил он слова Даулетова. Вспомнил — и холодок едкий по сердцу. Заныло оно. Даулетов, поди, ощипал все перья. Он, волк степной, куснул острыми зубами — и нет крыльев. С виду-то не волк, волчонок всего, а острозубый. Молодые зубы всегда острее старых. Костей еще не грыз, не сточил.

Поделиться книгой

Оставить отзыв