Бежин Леонид Евгеньевич — Ду Фу

Ду Фу не ошибся: унылые звуки солдатских рожков преследовали его на горных тропах, напоминая о том, что война еще не кончилась и опасность подстерегает на каждом шагу. Эта скорбная песнь войны вызывала в нем большую грусть, чем осенний плач обезьян над затихшей вечерней водой, который так любили описывать поэты. Дым солдатских костров стлался по сухой траве, и издалека слышалось жалобное ржание коней. Война... вот уже два года не стихает война, и конца ей не видно... В середине пути Ду Фу удалось все-таки раздобыть лошадь - ему помог в этом некий генерал Ли, которому поэт подарил на прощание стихотворение (стихи в эту пору рождались в нем с удивительной легкостью, и он мог писать их по любому поводу, словно подчиняясь тому «внезапному озарению», которого подолгу ждали буддийские монахи, сидя над дымящейся чашей крепкого чая). Если древние говорили, что сидеть лучше, чем стоять, то Ду Фу теперь сказал бы, что ехать верхом гораздо лучше, чем идти по каменистым дорогам. Конь ему достался добрый, и поэт быстро домчался до знаменитого Дворца Нефритового Цветка, построенного более ста лет назад императором Тайцзуном, а ныне почти разрушенного и заросшего сорной травой. Блуждая среди мрачных дворцовых развалин, Ду Фу испытал внезапное чувство тоски, отрешенности и оторванности от всего мира:

Ему захотелось как можно скорее домой, и всю оставшуюся дорогу он почти не останавливался. И вот наконец деревушка Цянцунь, где живет его семья. Ду Фу, конечно, не ждут и даже не надеются, что он вернется. Тем радостнее его приход и счастливее встреча;

Родные лица его близких все те же (каждая черточка так хорошо знакома), только время, нищета и невзгоды оставили на них свой отпечаток. На стареньком халате жены - сто заплаток, и кажется, он вот-вот распадется на мелкие лоскутки. Ее веки припухли от слез и бессонных ночей, а руки загрубели от тяжелой работы. Бедная женщина, как страшно она закричала, когда Ду Фу появился в дверях, и с каким отчаянием бросилась к нему, словно стараясь убедиться, что его возвращение не призрак, не сон, не мираж! С такими же отчаянными воплями окружили Ду Фу и дети, цепко хватая его за одежду и словно боясь, что он вновь уйдет надолго. Ду Фу с горечью заметил, как неестественно бледен (белее снега) его старший сын - Жеребенок. Да и вправду подумать, какой уж там румянец, когда в доме нечего есть, а в холодную пору не выйдешь на улицу, потому что нет теплой одежды. Вот и мелькают у Жеребенка босые грязные пятки, когда он бегает по полу: чулки и обувь не купишь на скудные гроши. У девочек (вторая дочь Ду Фу родилась несколько лет назад) одежда не лучше - коротенькие рубашонки едва прикрывают колени. Но это вовсе не печалит дочурок, они пока не задумываются о собственной бедности. С каким любопытством они набросились на коробки с косметикой, которые Ду Фу привез в подарок жене: тотчас же принялись их разглядывать, вертеть в руках и даже нюхать. Подражая матери, они сделали себе смешные прически, нарумянили щеки и - вкривь и вкось - подкрасили брови. Затем вместе со старшим братом окружили отца и, дергая его за бороду, стали приставать с самыми разными вопросами. Ду Фу пришлось рассказать обо всех своих приключениях - о том, как его схватили мятежники и, навьючив на спину тюки с поклажей, погнали в Чанъань, как он бежал из плена и с какими трудностями пробирался в стан нового императора.

Когда у детишек начали слипаться глаза, их уложили спать, а Ду Фу с женой еще долго разговаривали у мерцающей свечи. Успокаивая жену, он говорил, что война скоро кончится. Непременно кончится. Император призвал на помощь войска уйгуров, обещавшие разгромить мятежников. Уйгуры - сильные воины. Их кони мчатся быстрее ветра, а мечи сверкают на солнце, словно горный лед. Конечно, они сумеют справиться с бандитами, и в стране снова воцарятся мир и спокойствие... На следующее утро, едва поднявшись с постели и выйдя во двор, Ду Фу услышал почтительный стук в ворота: соседи явились его проведать и по обычаю принесли с собой вино и угощение: