Бежин Леонид Евгеньевич — Ду Фу

Итак, поэт обозначил маршрут своего путешествия: из Циньчжоу на юго-запад до района Ханьюань, а оттуда - в Каштановый город, расположенный в живописном уезде Тунгу. Ду Фу надеялся, что там ему будет легче прокормиться с семьей, но вскоре он разочаровался и в этих своих надеждах. Каштановый город оказался вовсе не так гостеприимен, как он рассчитывал, и поэту пришлось обивать пороги в поисках случайного заработка. А тут на беду заболел еще его старый конь, верно служивший ему многие годы:

С такой же грустью смотрел он на диких гусей, как бы сравнивая себя - скитальца - с перелетными птицами и остро чувствуя свое одиночество в эти ненастные II ветреные зимние дни (зима в Каштановом городе оказалась вовсе не такой теплой, как рисовалось в воображении):

Одетый в летнее платье, Ду Фу раскапывал лопатой снег, надеясь найти хотя бы немного неубранного батата, чтобы накормить семью (дикий мед и дешевый батат, о которых он писал, остались лишь поэтическими образами) :

Вспоминая братьев, Ду Фу думал о том, что если ему придется умереть в этих краях, то никто из них даже не найдет его могилы:

24 декабря 759 года семейство Ду покинуло уезд Тунгу. Зимний ветер нес горькую пыль, срывая холстину, покрывавшую уложенные на телегу вещи, трепал гривы коней, и Ду Фу, шагавший навстречу ветру, нагибался вперед и придерживал на голове шапку. В такую погоду лучше всего оставаться дома, кутаться в верблюжье одеяло и греть руки над теплой жаровней, но ему ли, нищему поэту, спокойно жить на одном месте, если даже мудрецы древности «никогда не сидели на циновке так долго, чтобы ее согреть». За этот год Ду Фу пришлось уже совершить три трудных путешествия: из Лояна в Хуачжоу, из Хуачжоу - Циньчжоу, из Циньчжоу - в Тунгу. И вот теперь - четвертое, может быть самое трудное, потому что им предстоит взбираться по шатким бревенчатым настилам горных дорог, ночевать на отвесных скалах и греться у костра...

В последние дни декабря самое трудное путешествие этого года благополучно закончилось - Ду Фу со своим семейством наконец добрался до Чэнду, Южной столицы империи. Их встретили шумные перекрестки, крики уличных торговцев, суета и оживление, столь заметно отличавшие быт южан от чинной благопристойности северных городов. Богатые особняки южной знати не уступали усадьбам чанъаньских вельмож. Музыка и пение слышались всюду, но Ду Фу и здесь чувствовал себя путником, заброшенным в чужие края, и с тоской вспоминал родной север: