Башевис-Зингер Исаак — Шоша

— Да, Геймл.

— Цуцик, это ваши слова!

— Не помню, чтобы я это говорил.

— Вы не помните, а я помню. Я помню все, что сказал Морис, сказали вы, сказала Селия. Временами вы говорили забавные глупости, и их я помню тоже. Если Бог есть мудрость, то как может существовать глупость? А если Бог есть жизнь, то как может существовать смерть? Я лежу ночью, маленький человечек, полураздавленное насекомое, и говорю со смертью, с живыми, с Богом, если Он есть, и с Сатаной, который уж определенно существует. Я спрашиваю у них: "Зачем нужно, чтобы все это существовало?" — и жду ответа. Как вы думаете, Цуцик, есть где-нибудь ответ или нет?

— Нет. Нет ответа.

— Почему же нет?

— Не может быть оправданий для страданий — и для страдальцев его тоже нет.

— Тогда чего же я жду?

Геня отворила дверь:

— Что вы сидите в темноте, хотела бы я знать?

Геймл улыбнулся:

— Мы ждем ответа.