Каннингем Майкл — Плоть и кровь

Дина глотнула водки, отдала бутылку Билли, оставив на горлышке вкус своей помады. Билли вглядывался в каштановые лохмы, украшавшие голову Бикса. Он наполнил рот водкой, ощутив ожог, подобие взрыва. И едва удержался, чтобы не завопить от восторга и счастья. Будущее все близилось, близилось.

— Балет автомобилей, — повторил он. — Пора исполнять фигуры высшего пилотажа.

— Какие? — спросил Ларри. Кожа у него была хуже, чем у всех остальных, пареньком же он был незлобливым и простым. Делал друзьям подарки, о которых они не просили. Стригся под Кита Ричардса.

— Восьмерку, — сказал Билли. Он опустил ноги на пол, наклонился вперед, просунув голову между головами Бикса и Ларри. На приборной доске неярко светились круговые шкалы, цифры. Три древесных ствола пронеслись мимо.

— Восьмерку, — повторил Билли, отдавая Ларри бутылку.

Бикс бросил машину к другому краю дороги, потом назад. Протестующе завизжали покрышки.

— Фигура «Б», — сказал Бикс. — Для разминки.

У Бикса был мозг солдата. Он целил собой в мир, точно торпедой.

— Совсем вы, мальчики, бутылку захапали, — сказала Дина.

— Давай немного побесимся, — сказал Билли в ухо Бикса. Член его уже успел одеревенеть от скорости. Бикса он и любил и побаивался. Низкая ветвь хлестнула по машине, точно огромное крыло.

— Ишь ты! — воскликнул Ларри.

— Девушка же может помереть от жажды, — произнесла Дина. Машина уже пропахла ее духами.

— Как? — спросил Бикс. И вернул бутылку Билли.

— Мы слишком долго катим по этой дороге, — ответил Билли. — Давай полетаем.

— Полетаем? Ты хочешь полетать?

— Да. О да.

— Ладно. Начали.

Бикс ударил по тормозам и резко вывернул руль. Машина влетела в канаву и сразу выскочила из нее. В лицо Билли ударили брызги водки. Под задней осью громко, как ломающаяся кость, треснул сучок.

— Ух! — сказал Ларри.

Машина подпрыгнула еще раз, упала на все колеса. Теперь они были в поле. Фары осветили его во всю длину, до вереницы тонких, испуганного вида деревьев.

Билли заулюлюкал. Дина взвизгнула:

— Что вы делаете?

— Восьмерку! — крикнул Билли, — Давай!

Он поднес бутылку к губам Бикса, наклонил ее. Водка полилась в рот и на рубашку Бикса. Бикс газанул, машина рванулась вперед, свет фар облил высокую, по колено человеку траву.

— Ну, улет, — сказал Ларри, и лицо его расплылось в улыбке знатока и ценителя.

Дина положила ладонь на плечо Билли. На пальцах ее было шесть колец. Одни серебряные, другие пластмассовые.

— Где мы? — спросила она севшим от водки голосом.

— В космосе, — ответил Билли. — Летим.

Сидящий где-то далеко, посреди музыки и яркого света, диджей поставил «Руби Тьюзди».

— Это же опасно, — сказала Дина.

— Знаю.

«Форд» шел по широкой дуге. В окна его врывались темнота и запах сырой травы. Оси машины бились о края рытвин, отчего подносить бутылку к губам было уже невозможно. Трава, деревья, клинья ночного неба мотались в свете фар. Билли хохотал, Дина тоже.

— Восьмерка, — сообщил Бикс с вкрадчивой безжалостностью пилота бомбардировщика.

Сердце Билли подскочило в груди. И он сказал себе, что любит безумство движения.

— Да, — подтвердил он. И поскольку приложить бутылку к губам Бикса было невозможно, плеснул водкой ему на макушку. Билли ощущал себя несущимся по самому краешку мира, в душе его расцветало терпкое счастье, летевшее слишком стремительно для обычной жизни. Только в гонке, только рискуя можешь ты проникнуть в другое измерение, рассекающее пространство и время на тройной скорости.

Ларри напевал вальс «Голубой Дунай»:

— Да-да-да-да, там-там, там-там.

— Жми! — вопил Билли. — Жми-жми-жми-жми-жми!

Корова появилась ниоткуда. Машина вошла во вторую петлю восьмерки — и вот, прошу любить, корова, черная с белым, огромная, как налетающий грузовик. Билли увидел ее поблескивающий черный глаз. Увидел, как она прянула белым ухом. И завопил. Ларри тоже. Бикс вывернул руль, машина с пронзительным механическим визгом словно бы сложилась, как карманный нож. В окна полетела сырая земля, мгновенно залепившая Билли глаза и рот. Машину занесло, потом она нырнула и встала — да так резко, что Билли бросило на переднее сиденье. Он ничего не видел. Лишь почувствовал, как врезается лбом во что-то и не жесткое и не мягкое. В голове его мелькнул обрывок сна: самум в пустыне и некто в темном плаще, бегущий по ней. Мик Джаггер пел: «Кто смог бы дать тебе имя?»

Потом музыка смолкла и наступила тишина, влажная, ветреная. Билли поморгал, стер с глаз землю, поморгал снова. И понял, что лежит на животе, глядя вниз, на ботинок. Грубый коричневый ботинок. Бикса. Он повернулся на бок, взглянул вверх.

Бикс сидел за рулем, улыбаясь, по лицу его текла кровь.

— Дерьмо, — фыркнул он. — Сраная матерь божия.

Билли уже понял, что лежит поперек переднего сиденья, а голова его забилась под приборную доску. Бикс и Ларри сидели на своих прежних местах, Дина помаргивала сзади, лицо ее выражало недоумение и благовоспитанность, какие появляются на лице человека, присутствующего при разговоре, тема которого ему непонятна.

— Авария, — сказал Билли. — Мы попали в аварию.

— Ничего себе.

— Дерьмо, — снова фыркнул Бикс. — Господи Исусе.

Кровь струйками стекала по его лбу. На кончике носа висела гранатовая капля.

— Ты ранен, Бикс, — сообщил ему Билли.

— Правда?

— Черт, да из тебя кровища хлыщет.

— Да?

— Машина может взорваться, — сказал Билли. — Они же после аварии взрываются, так?

— Не знаю.

— Давайте выбираться из нее. Вперед.

Никто даже не шелохнулся, как если бы все поняли вдруг, что машина балансирует на краю обрыва и любое движение может свергнуть ее в пропасть. Руки Бикса лежали на руле, с залитого кровью лица его не сходила улыбка. Ларри смотрел перед собой с обычным для него выражением добродушного благоволения, Дина так и сидела сзади, учтивая и недоумевающая, точно прабабушка.

— Пошевеливайтесь, — сказал Билли. — Машина вот-вот взорвется.

Тут уж все повыскакивали в переменившуюся ночь с успевшим осесть на землю смерчем грязи. Билли отбежал от машины на полдюжины шагов, обернулся. Дина поспешала за ним, Бикс и Ларри улепетывали в противоположном направлении. Машина стояла накреняясь — нос в канаве, задние колеса в нескольких футах над землей. Вид у нее был и титанический и жалкий.

— О господи, — выдохнула Дина. — Ты как, цел?

Билли кивнул:

— Просто башкой приложился немного. А вот Бикс ранен. Эй, Бикс!

Билли обежал машину, направляясь к Биксу и Ларри, стоявшим упершись кулаками в бедра, в позах спокойных оценщиков случившегося.

— Невероятно, — произнес Ларри.

— Бикс, — сказал Билли. — Эй. Дай-ка мне взглянуть на твою голову.

Бикс не без некоторой почтительности — так, точно рана его была драгоценностью, — приложил ладонь ко лбу.

— Все нормально, — сказал он. — Об руль малость навернулся.

Он отнял руку ото лба, взглянул на свои скользкие от крови пальцы и улыбнулся.

— Полетали, — сказал он.

— Да уж, — согласился Билли. Он стоял совсем рядом с Биксом. И чувствовал запах крови, смешанный с ароматом травы и хмельным запашком самого Бикса.

— Ты уверен, что у тебя все путем?

— Лучше не бывает. А ты как?

— Порядок. Шишку набил, небольшую.

Бикс все смотрел на окровавленные пальцы. Потом поднял ладонь ко лбу Билла и неторопливо нарисовал на нем кружок.

— Боевая раскраска, — сообщил он.

Лоб Билли вспыхнул. На нем кровь Бикса. По полю приближалась, белея, Дина, королева пиратов.

— Господи, — сказала она, подойдя. — Все целы? Что это было?

— Мы выжили, — ответил Билли. — Мы все выжили.

— Но разбили машину его отца, — сказала, указав на Бикса, Дина.

— Она не разбита, — возразил Бикс. — Бьюсь об заклад, мы сможем вытянуть ее из канавы.

— Секундочку, — сказал Ларри. И побежал к машине.

— Не надо! — прокричал ему в спину Билли. — Она же взорвется.