Рыков Алексей — Тесла против Эйнштейна

В качестве основного способа доставки биологического оружия в зону применения планировалось использовать авиацию. Была разработана авиационная бомба АРБ-К.

За несколько лет перед войной по всей стране было создано немало так называемых биофабрик – очевидных мест масштабного производства не только вакцин и сывороток, но и средств биологического нападения.

Единственный раз биологическое оружие командование Красной Армии приказало применить поздним летом 1942 года – против наступавшей в ростовских степях группы войск Паулюса. Выпускать чуму и язву не рискнули – это было бы форменным безумием, эпидемия запросто бы охватила обширную территорию по обе стороны линии фронта. Поэтому обошлись туляремией (ее создали в 1941 году): хотя смертность от нее и не превышала 10%9, зато живую силу противника из строя хоть на время она выводила. Разносчиками заразы стали грызуны. На первых порах успех был ошеломляющ: не дойдя до Волги, Паулюс вынужден был сделать паузу в своем стремительном броске к Сталинграду. Но воспользоваться этим наши не сумели: болезнь перекинулась через линию фронта обратно, и уже советские солдаты заполняли лазареты. Эпидемия туляремии свирепствовала в районах занятых Красной Армии с октября 1942 года по январь 1943 года. Вот как происходило заражение людей.

В конце лета – начале осени большинство зараженных животных находились в полях, где остался неубранный урожай зерновых. С наступлением холодов грызуны (полевая полевка) огромными массами двинулись с полей к населенным пунктам и заселили хозяйственные постройки, скирды необмолоченного хлеба, жилые помещения. Не испытывая страха перед людьми, они свободно передвигались по улицам, проникали в жилье, забирались на столы, за которыми сидели люди, в карманы шинелей, полевые сумки и вещевые мешки, набиваясь десятками в обувь, снятую людьми во время отдыха, обнаруживались в постелях, свободно бегали по спящим людям.

Бывший командующий 16-й воздушной армией и будущий маршал авиации С. И. Руденко так описал происходящее в своей книге «Крылья победы»:

Пришлось срочно развертывать дополнительно десять полевых госпиталей. Сколько реально пострадало от применение биологического оружия – ответить невозможно. Хотя известно, что в 1941 и 1943 годах ее ежегодно заболевало около 10 тыс. человек. А в 1942 году их число возросло до 100 тыс. человек.

Летом 1943 года в рядах немецких войск в Крыму возникла вспышка Ку-лихорадка, которую в первые годы войны пытались «приучить» советские военные микробиологи. До этого случая на территории Советского Союза заболевания Ку-лихорадкой, известны не были10.

Когда началась «холодная война», то этот вид оружия массового поражения активно разрабатывался в США и СССР11. Как до 1945 года оно рассматривалось в качестве одного из сдерживающих факторов, как и ядерное оружие.

Среди перечисленных в начале главы вариантов оружия способного вывести из строя политические, экономические и военные центры управления самый спорный. Даже сам термин «лучи смерти» имеет несколько толкований.

Первым «лучи смерти» описал Герберт Уэльс в романе «Война миров». Именно с этого времени на протяжение всего прошлого века в Европе и США предпринимались неоднократные попытки реализовать на практике фантазию британского писателя12.

В своем романе он так описал это оружие:

Принято считать, что в России первым создать «лучи смерти» попытался петербургский профессор Михаил Михайлович Филиппов. Его называли последним русским энциклопедистом. Действительно, сфера его научных интересов поражала современников своей широтой: математика, химия, экономика, философия. С января 1894 года он начал издавать еженедельный журнал «Научное обозрение». Одновременно он симпатизировал революционерам и поэтому находился под негласным надзором полиции. Он даже пострадал за свои «левые» политические взгляды – был выслан (1901—1902 годы) в один из пригородов Санкт-Петербурга.

В первые годы прошлого века он выдвинул идею передачи энергии вдоль направленной электромагнитной волны и утверждал, что изобретенным им способом можно донести энергию взрыва динамита из Москвы в вечно враждебный русским Константинополь.

В начале 1903 года редакция журнала, а так же химическая лаборатория профессора находились в его квартире – на пятом этаже дома №37 по улице Жуковского (принадлежавшего вдове писателя М. Е. Салтыкова-Щедрина).

Позже его сын напишет в своих воспоминаниях:

Что это была за научная проблема, и какую задачу поставил перед собой ученый, стало ясно из его письма, посланного в редакцию газеты «Санкт-Петербургские ведомости» 11 июня (по старому стилю) 1903 года. Документ этот настолько интересен и важен, что приведем его полностью.