Градов Игорь — Малыш

– А точно мать велела? – засомневался Ник. – Обычно у нас уборкой Дара занимается.

– Мама наказала тебя, – терпеливо пояснил я, – за то, что полез в печь и стащил хлеб. До того, как мы все сели обедать. И съел почти весь, в одиночку.

– Правда? – удивленно спросил Ник. – Что-то не припомню такого… Съел целый каравай, говоришь? А почему тогда в брюхе сытости не чувствуется?

– Здорово, ты, наверное, головой треснулся, – с сочувствием произнес я, – всю память отшибло. Было это, я тебе говорю. А то, что сытости не ощущаешь, так это понятно – мать тебя без обеда оставила. Мол, слопал весь каравай, вот и хватит тебе на день. В следующий раз будешь знать, как воровать!

Ник что-то недовольно пробурчал, но, кажется, поверил в мою версию. Он немного поводил метлой в комнате, разогнал по углам пыль, и пошел убираться дальше. А я с облегчением вздохнул.

Через некоторое время братец вообще ушел из дома – побежал с друзьями в расшибалочку играть. Я залез под кровать и позвал:

– Крыс, крысеныш, иди ко мне!

Мой друг, тихо пискнув, вылез из какой-то щели. Он весь дрожал от страха, его усики нервно дергались.

– Испугался, маленький, – погладил я его. – Ну, ничего, я тебя в обиду не дам! И съесть никому не позволю.

Потом я задумался. Ник может в любой момент повторить свою попытку, а я не всегда бываю дома. Как мне защитить звереныша? Братец ведь тупой, ему не объяснишь, что это не кусок мяса, а настоящий мой друг. Что же делать?

Решение пришло само собой. Я взял клетку, вышел из дома и завернул за угол. За двором у нас росли густые кусты терновника. Вот сюда братец точно не полезет! Я протиснулся в самую их гущу, опустился на землю и поставил клетку. Потом открыл дверцу.

Крыс высунул наружу острую мордочку, осторожно поводил носом, к чему-то принюхиваясь, затем вылез и недоуменно уставился на меня глазами-бусинками: «Что мы здесь делаем, друг?»

– Теперь ты будешь жить здесь, – сказал я, – так надо. А я каждое утро стану тебя навещать и приносить еду. Конечно, в кустах намного хуже, чем у нас дома, зато гораздо безопасней. Ник тебя здесь ни за что не найдет.

Я встал и пошел домой. На душе было тяжело и пусто – только что я остался без своего любимца. Мне будет не хватать его.

Ночью меня разбудил какой-то тихий шорох. Я сплю очень чутко, могу проснуться в любую секунду.

Я услышал легкое попискивание и открыл глаза. Недалеко от меня сидел Крыс. В ярком лунном свете его силуэт был отлично виден. Ночь была жаркой, душной, и я не стал закрывать окно, вот звереныш и влез.

Крыс тихо скользнул на мою кровать, пробежал по одеялу и привычно устроился возле головы. Я улыбнулся, погладил его по спинке и пожелал спокойной ночи. А потом уснул.

Утром Крыса в комнате уже не было – очевидно, он возвратился к себе в домик. И я нисколько не жалею об этом – знаю, что он будет в безопасности. Мне очень хочется верить, что Крыс вскоре снова придет. Если захочет, конечно. Я его жду.

Откуда он появился, никто не знает. Скорее всего, пришел с востока, где еще есть крупные селения и даже, по слухам, нетронутые войной города. Занимался он тем, чем занимаются у нас почти все пришлые – мелкой торговлей. Притаскивал из Старого города разные забавные штучки и продавал на рынке. Я тоже у него кое-что брал, правда, приходилось следить, чтобы вещь не сильно фонила. А то принесешь такую штуку домой и облучишь всю семью…

Свое прозвище он получил за глаза – они у него разные. Правый – нормальный, карий, а левый – желтый и с вертикальным зрачком, как у кошки. Тоже мутант… А так, в целом, он нормальный человек: руки-ноги в порядке, тело не скособоченное, ходит быстро. И даже волосы на голове есть – верный признак, что здоров.

Сколько Глазу лет, тоже никто не знал, но, на мой взгляд, было гораздо больше, чем он говорил сам – не тридцать пять, а, как минимум, все пятьдесят. Хотя выглядел далеко не старым. До него только Мара могла похвастаться своим возрастом, и вот теперь он…

Мару Желтый Глаз сразу невзлюбил – видимо, чувствовал в ней что-то такое… А ко мне относился хорошо, всегда приветливо улыбался при встрече. Он, разумеется, догадывался, что мне тоже далеко не столько лет, на сколько я выгляжу, и уж точно не шесть, раз такими штуками, как у него, интересуюсь. Но первое правило торговца гласит – не задавай лишних вопросов. Для чего человек берет тот или иной товар – его дело, тебя не касается. Твоя задача – выгодно его продать, а что там дальше с ним покупатель делать будет, не твоя забота.

Кстати, товары Желтый Глаз продавал действительно необычные и даже очень редкие. Однажды, например, приволок откуда-то настоящий микроскоп. Это была уникальная находка, учитывая, что во время Большой войны все лаборатории разбомбили. По ним и по научным центрам в первую очередь ударили – чтобы уничтожить ученых. Что было логично: нет науки – некому создавать новое вооружение, а против старого у всех защита давно имелась. Вот и не осталось в Старом городе почти никаких приборов, даже простеньких дозиметров. А они нам так нужны!

Я, допустим, радиацию носом чую, а вот остальные – нет, им приходится все приборами измерять. А дозиметр у нас один на все селение, и берегут его как величайшую ценность. Только глава стражи, господин Пак, имеет право постоянно им пользоваться – проверяет товары на рынке, не грязные ли. И, если вещи или продукты слишком фонят, приказывает их закапать в землю.

Разумеется, никто ничего не закапывает – за небольшую мзду начальник стражи пропускает абсолютно все, даже то, что фонит страшно. Такие товары не то что брать в руки, а находиться с ними рядом опасно. Самому-то господину Паку что – он такие вещи не покупает, проверит все дозиметром, а остальные…

Кстати, если быть точным, начальник стражи на рынке вообще ничего не покупает и деньги не тратит – торговцы сами дают, как некий оброк. И это помимо уплаты налогов в казну и положенной мзды нашим бандитам! Как в таких условиях торговать, уму непостижимо. Вот и приходится продавцам заламывать цены, хотя это очень невыгодно. Люди у нас в основном бедные, каждую копейку считают, и прибыли с них особой не получишь…

Так мы и живем, а точнее, выживаем. Однако я отвлекся, вернемся к рассказу о Желтом Глазе.

Он притащил однажды микроскоп, причем не учебный, не школьный, а настоящий, исследовательский. Большой, со сменными линзами и в очень хорошем состоянии. Я как увидел его, так сразу загорелся взять. Попытался сначала на Глаз воздействовать, как привык, но не получилось. Он, как и Мара, чистке мозгов не поддавался.

Что, в принципе, было понятно – мутанты друг другу в голову залезть не могут, этот фокус срабатывает только с обычными людьми. Но попробовать все же стоило – а вдруг? Желтый Глаз на меня внимательно посмотрел, неодобрительно поцокал языком и произнес:

– Ты, Малыш, со мной в такие игры не играй. Я тебя уважаю и то, что ты делаешь, понимаю. Но я твоему воздействию не поддаюсь, и эти штучки со мной не пройдут. Так что давай по нормальному, по-человечески торговаться.

С тех пор я к нему в голову не залезаю, а он со мной дружит. Если есть возможность – всегда дает хорошую скидку. В тот раз, кстати, мы почти уже сторговались, как вдруг подвалил господин Пак со своими подручными. Увидел микроскоп, и сразу загорелся его получить. Зачем он начальнику стражи – непонятно… Хотя, думаю, Пак просто понял, что это вещь редкая, дорогая, значит, можно срубить за нее хорошие денежки. Думал, что Глаз – человек новый, пришлый, испугается и отдаст без разговоров. Нашим он незнаком, кто за него вступится?

В общем, решил господин Пак свою жадную лапищу на микроскоп наложить. Однако Глаз просто так отдавать не стал – сказал, что заплатит, как положено, налог, но после продажи. Тем более что налог составлял всего четыре монет, а стоил тот микроскоп как минимум тридцать. Это по моим прикидкам, а так, может, и больше.