Пратер Ричард Скотт — Распятая плоть

Мы все еще молча сидели друг против друга, как вдруг из магнитофона долетел какой-то странный шум. Он все усиливался, пока я не услышал щелчок, похожий на звук отпираемой двери.

— Это я помню, — сказал я. — Должно быть, это мы с посыльным, когда я проник в номер во второй раз.

Над самым моим ухом оглушительно прогрохотал голос Рыжего.

— В чем дело, мистер?

Затем до меня долетел звук шагов, треск и щелканье, пока я возился с магнитофоном. Наконец наступила полная тишина. Запись кончилась.

— Вот и все, — вздохнул я, — конец. Как раз после этого я выбрался из проклятой гостиницы и помчался к тебе. Честно говоря, Брюс, мне здорово полегчало. Спасибо тебе за все, старина. Надеюсь, все это не слишком выбило тебя из колеи?

— Не бери в голову. Приходи завтра в офис, скажем, после двенадцати. К тому времени я постараюсь что-то придумать — Думай получше, — буркнул я. — Оставляю у тебя проклятую машину. Возможно, тебе удастся еще что-то из нее выудить.

Он кивнул и проводил меня к выходу. Я вышел на улицу и окунулся в благоуханное тепло ночи, дивной ночи в Южной Калифорнии. Но меня бил такой коло-тун, словно я по ошибке попал на полюс.

Вернувшись домой, я свернулся под одеялом калачиком, перебирая в памяти события последних двух дней, и, словно заклинатель, повторял про себя: «Это все было на самом деле, это случилось со мной, я уверен в этом». В результате я превратился в дрожащее от страха нечто, скорее похожее на желе, чем на отважного Марка Логана. Я лежал и размышлял о том, как же мало мы знаем о загадках, которые таит наш мозг, о том, что заставляет нас смеяться или плакать, любить или убивать себе подобных. Год за годом мы открываем для себя что-то новое, но как мало в мире того, о чем можно сказать:

«Да, здесь нет тайн для человека. Наш мозг — это целый мир, некая terra incognita , покрытая плотным покровом таинственного и непознанного».

Прошло еще немало времени, прежде чем мне удалось уснуть.