Фирсанова Юлия Алексеевна — Дверь внитуда

– Я-то откуда знаю? Никогда не пробовала, – растерянно пожала плечами я. Уж чего-чего, а обзавестись домработницей у меня ни малейшего желания отродясь не возникало, впрочем, как и финансовых возможностей для такого рода экспериментов.

– Посидишь секунду? – мягко спросил Конрад.

– Посижу, а ты можешь сделать два добрых дела сразу, причем оба для себя.

– Это какие? – заинтересовался родственничек.

– Проведешь переговоры по найму с заинтересовавшим субъектом и купишь пять яблок на шарлотку. Только проси выбрать сорт покислее.

– Договорились, – просиял обаятельно улыбкой вампир и плавно сместился к киоску.

Яблоки, зеленые с красными полосочками, были отобраны и взвешены так стремительно, что меня завидки взяли. Оля, продавщица киоска, хорошая женщина, но торопиться не умеет в принципе, однако же ради Конрада расстаралась. А попутно были проведены переговоры. В процессе их пожилая тетенька несколько раз мило краснела, кивала и опускала очи долу и в итоге согласилась. В маленьком блокнотике тетушка что-то черканула, думаю, адрес, получила еще несколько купюр аванса, всученных практически насильно, и собеседники расстались, весьма довольные друг другом.

– Послезавтра. По вашему календарю в понедельник придет, – проинформировал меня вампир и довольно ухмыльнулся, прямо-таки клыки показал.

Я была немного удивлена такой радости от процесса обзаведения прислугой, но у каждого свои тараканы в голове. Почему бы благородному дону не выражать удовольствие от столь простых вещей? Однако Конрад заметил мое замешательство и прояснил:

– Она хорошо пахнет, уютом. Так в моих владениях пахли только берегини – создания, хранящие дом, его достаток и благополучие. Здесь нет иных рас, кроме людей, нет по крови, я бы почувствовал. Но от души этой женщины веет берегиней.

– Понятно! – Вот теперь мне действительно стали ясны мотивы поступка. Конрад хочет капельку уюта в своем новом пристанище и нашел способ его обеспечить, пусть в малом.

– Как ноги? Землю чуют или тебя отнести домой? – озаботился вампир.

– Дойду, – улыбнулась я формулировке вопроса и встала.

Ноги держали, сердце больше не скакало бешеным зайцем, холодный пот высох. Конрад, как заботливый ухажер, подхватил меня под локоть, в другую руку сграбастал пакеты и повел к злополучной зебре. Туда, где несколько минут назад я едва не рассталась с жизнью или чуть не стала беспомощной калекой. В испорченных туфлях неприятно чавкала густая грязь как напоминание о происшествии, записанное на диктофон и крутящееся с повтором.

– Тебе новую обувь купить не надо? – справился практичный вампир без брезгливости, просто задал вопрос по существу.

– Не знаю. Сначала надо будет ущерб оценить, когда грязь с туфель смою. Испачкалась как свинюшка. В трех водах мыться придется! В крайнем случае, одна пара на такую погоду у меня еще есть. – Я пригорюнилась, соображая, что после водных процедур ванную придется мыть снова, и спустя секунду заулыбалась, вспоминая: – Так вляпываться мне уже давно не приходилось, лет пятнадцать как минимум. Тогда у меня калошу затянуло в полузасохшую лужу на даче. Пришлось выколупывать вручную. От матери нагорело, а Стаська и Вика хохотали до колик, когда я вся такая красивая домой пришла. Особенно им узор на щеке понравился. Все порывались в словаре иероглифов значение татуировки поискать, зубоскалы, зато того доставучего овода я одним махом прихлопнула!..

Домой мы ввалились, хихикая уже вдвоем. Наверное, мой смех был маленько нервическим, но все равно веселым. Разувались прямо на половичке перед дверью, дабы не марать многострадальный зеленый коврик, ставший нынче ареной разборок вампира и феникса. Туфли, щедро черпанувшие жидкой грязи, которую я добросовестно развезла по стелькам и внутренней поверхности лодочек, реставрации подручными средствами до состояния городской обуви решительно не подлежали. Ну и ладно, все равно левая мне пятку иногда натирала!

До ванны босой Конрад снова потащил меня на руках, да прямо в нее и поставил. Впрочем, какое там громкое «потащил», сил он на мою транспортировку затратил не больше, чем израсходовала бы я на возню с коробком спичек.

Носильщик-доброволец удалился. Я открыла воду, не затыкая пробку, чтобы меньше грязи на стенки налипало. Стала раздеваться, попутно оценивая ущерб, нанесенный гардеробу. Что ж, делаю успехи. Сейчас изгваздан вдрызг, и, между прочим, чистой грязью, без примеси крови, не целый комплект одежды, а только туфли и колготки. Последние бросила в раковину отмокать под струйкой воды. Взяла мыло и начала добросовестно оттирать конечности. Целые, хоть и грязные, как копытца свиньи, безнаказанно наслаждавшейся просторами луж на заднем дворе. Целые…

Почему-то закравшаяся в голову мысль о сохранившейся целостности организма спровоцировала очередной, девятый вал истерики именно тогда, когда я считала, что уже все утряслось. Я стала тихонько всхлипывать, глотая слезы жалости к себе. Вот так мылась и плакала, оттирала щеткой ванну с даместосом и плакала, стирала колготки и плакала. Глаза я не терла, чтобы не светить свое состояние перед Конрадом.

Промокнула лицо, только когда в дверь тихо постучал вампир и заботливо уточнил, все ли в порядке и не решила ли я отрастить хвостик, как давешняя русалка. Пришлось сворачивать истерику и заявлять об окончании глобальных очистительных процедур.

Я накинула послебанный халатик, болтающийся на вешалке у двери, отодвинула защелку и, проглотив последний судорожный всхлип – завершающий аккорд второй серии отходняка, – шагнула за порог. Конрад ждал, привалившись к стене напротив ванной. Осмотрел меня внимательно, при этом возникло ощущение, что он знает, чем я занималась под шум текущей воды, снова сгреб в охапку и потащил в комнату, шепча на ухо:

– Ну что ты, Лучик, все уже прошло!

– Ага.

– Испугалась сильно? – Похоже, вампир решил, что пострадавшая нуждается в жилетке, а я и не возражала особо.

– Больше не того, что умру или покалечусь, а того, что все-все такое интересное кончится, не успев начаться, – неожиданно определилась я с причиной расстройства. – У родителей еще двое детей есть, куда более путных, чем я, внуков пучок. Я жалела о том, что не увижу больше чудес. В мире обыденном жить тоже неплохо, но сейчас все стало по-настоящему здорово, сказки совпали с реальностью, и вдруг большая полярная лисичка… ну смерть то есть.

– У вас смерть отождествляется с северной лисой? – полюбопытствовал Конрад, наверное, таким образом он пытался переключить внимание страдалицы на отвлеченную тему, а может, в самом деле фольклором вкупе с религиозными представлениями интересовался.

Я прижалась щекой к шершавой джинсе рубашки вампира, вздохнула, гадая, когда же его запах стал действовать на меня лучше капель пустырника, и принялась подробно рассказывать о белом пушном зверьке и его связи с ненормативной лексикой. Конрад двинулся в сторону гостиной, не спуская меня с рук.

– У Гелены Юрьевны отнялись ноги? – Ехидный голос куратора сработал лучше укола стимулятора в вену.

Я вздрогнула и попыталась слезть на пол, однако вампир даже не подумал меня отпустить. Лишь развернулся в сторону говорящего и обвиняюще выдал:

– Девушку чуть не сбила машина.

– Случается. Наши дороги бывают опасны, это не от упряжки лошадей уворачиваться, – равнодушно подтвердил ЛСД.

– Тебе все равно? – нехорошо прищурился Конрад.

– Разумеется, поскольку ключевое слово твоей речи, вампир, – «чуть». Привратница не пострадала. Я не вижу причин для беспокойства. Если ее нервы не в порядке, пусть воспользуется успокоительными и вернется к обсуждению рабочих вопросов.

– И это вас именуют светлогорящими… – презрительно сказал, почти плюнул вампир.

– Я не должен потакать девичьим истерикам, – раздул ноздри носа-клюва куратор, всем своим видом выражая крайнее презрение. – В обширный перечень моих обязанностей не входит утирание соплей и защита госпожи Паниной вне дома, являющегося точкой открытия портала. Если она прожила четверть века без того, чтобы ее водили за руку по улице, то сможет прожить и дальше.