Павлов Дмитрий Борисович — На пути к Цусиме

©Павлов Д. Б., 2011

©ООО «Издательский дом «Вече», 2011

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

©Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Полугодовой поход 2-й Тихоокеанской эскадры под командованием вице-адмирала З. П. Рожественского из европейских вод на Дальний Восток явился одним из славных и героических событий Русско-японской войны 1904–1905 гг., а ее охрана стала самой масштабной, продолжительной и дорогостоящей операцией российской контрразведки этих лет. Однако военные историки, а также специалисты по истории отечественной военной, военно-политической и внешней разведки вспоминают о беспримерном походе Тихоокеанской эскадры, и особенно – об усилиях по ее охране – редко и неохотно, видимо, полагая, что поскольку поход закончился цусимской катастрофой, изучать эти сюжеты не вполне уместно. В итоге в отечественной и зарубежной историографии эта охранная операция неверно истолкована, плохо описана и потому должным образом не осмыслена и не оценена. По всем этим причинам операцию по охране эскадры Рожественского можно смело отнести к «белым пятнам» истории Русско-японской войны 1904–1905 гг.

Военно-морские историки и мемуаристы эти события тоже не жалуют. Вместе с зарубежными авторами они сходятся на том, что предостережения российских контрразведчиков – в первую очередь, А. М. Гартинга – накалили обстановку на кораблях эскадры и взвинтили ее командующего до такой степени, что фактически спровоцировали обстрел российскими военными моряками английских рыбацких судов в ночь на 9(22) октября 1904 г. на Доггер-банке в Северном (или «Немецком») море. Этот крайне неприятный и потенциально опасный для России инцидент, вошедший в историю под названием «гулльского» (от названия йоркширского города-порта Hull, места приписки пострадавшей английской рыбачьей флотилии), породил собственную значительную историографию. Уже более столетия продолжается спор о том, кто спровоцировал его, каким образом и с какой целью, и конца этой дискуссии не видно. В ходе этих споров события самого инцидента и история его международного расследования столько раз подвергались перетолкованию, что изменились почти до неузнаваемости. Поэтому свою задачу автор настоящей книги видел в том, чтобы, с одной стороны, заполнить все еще остающиеся «белые пятна» Русско-японской войны, а с другой, – очистить историческое полотно от наслоений позднейшей «патины» и восстановить подлинный ход, смысл и значение интересующих его событий.

Автору этих строк уже приходилось рассматривать перечисленные сюжеты в монографии «Русско-японская война 1904–1905 гг. Секретные операции на суше и на море» (М., 2004). Настоящая книга представляет собой вариант соответствующего раздела упомянутой работы, существенно расширенный, уточненный и дополненный за счет использования вновь обнаруженного, преимущественно архивного, отечественного и зарубежного документального материала. Так же широко были привлечены публикации отечественной и иностранной повременной печати. Историографические замечания даны по ходу изложения.

Исследование подготовлено при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда (РГНФ), проект № 10–01—00502а.

На рубеже XIX – ХХ вв. Россия оставалась одной из великих военно-морских держав и по общему числу своих боевых кораблей уступала лишь «владычице морей» Британии и Франции. Накануне войны с Японией примерно треть из них находилась на Дальнем Востоке и составляла Тихоокеанскую эскадру. Под началом ее командующего вице-адмирала О. В. Старка состояло семь броненосцев водоизмещением 12 674—13 000 т, 10 крейсеров 1-го и 2-го рангов, 2 минных крейсера, 7 мореходных канонерских лодок и 25 миноносцев. Основные силы эскадры базировались в Порт-Артуре, но некоторые (крейсер “Варяг” и несколько канонерских лодок, в том числе “Манджур” и “Кореец”) большей частью стояли в иностранных портах. Помимо этого во Владивостоке базировался отдельный отряд контр-адмирала К. П. Иессена в составе 5 крейсеров (один из них вспомогательный) и 10 миноносцев[1]. 20-ти крупнотоннажным русским боевым судам на Дальнем Востоке противостояло 21 японское при соотношении в водоизмещении как 190 тыс. тонн у России к 260 тыс. у Японии. Последняя имела здесь 6 броненосцев водоизмещением 12 500—15 200 т, 15 броненосных и бронепалубных крейсеров[2] и 46 миноносцев.

В первые месяцы войны многие из этих кораблей были потоплены или серьезно повреждены. Не желая сдаваться врагу, после боя с японцами экипажи крейсера “Варяг” и лодки “Кореец” затопили свои суда. Первая торпедная атака японских миноносцев на корабли Тихоокеанской эскадры на рейде Порт-Артура в ночь на 27 января 1904 г.[3] на полгода вывела из строя два лучших броненосца эскадры и повредила один крейсер. 29 января взорвался и затонул минный транспорт “Енисей” (погибло 95 матросов и офицеров, включая командира), 31-го – на собственную подводную мину наскочил крейсер “Боярин” (погибла машинная команда), 31 марта на минной банке подорвался флагманский броненосец “Петропавловск”, на котором вместе с 630 членами экипажа погиб и новый командующий Тихоокеанской эскадрой, один из самых талантливых российских флотоводцев того времени вице-адмирал С. О. Макаров.

Японский военный флот также нес тяжелые потери. К лету 1904 г. японцы безвозвратно потеряли броненосцы “Хацуза” и “Ясима”[4], более десятка крейсеров разных классов, 22 миноносца и 10 контрминоносцев. Броненосцы “Асахи” и “Фудзи” получили серьезные повреждения и вернулись в строй только в июле 1904 г. По подсчетам «Московских ведомостей», только за неполный первый месяц военных действий Япония 9 судов потеряла безвозвратно (совокупным тоннажем в 12 000 т) и 5 – временно (отведены в доки; совокупный тоннаж 52 000 т), тогда как Россия – 2 (7 700 т) и 2 (19 500 т) соответственно. Таким образом, заключала газета, «потери японцев с лишком вдвое превосходят наши»[5]. Япония тщательно скрывала данные о потерях боевых кораблей и все, что касалось своего ВМФ, обставляла особенно строгой тайной (потеря броненосцев “Hatsuse” и “Yashima” была скрыта даже от собственных граждан). Стремясь ввести противника в заблуждение, японцы камуфлировали под броненосцы транспортные суда, сооружая на них бутафорские деревянные надстройки[6].

Несмотря на тяжелые потери, к весне 1904 г. господство на море перешло к Японии, а остатки русской Тихоокеанской эскадры были вынуждены ограничиться почти исключительно оборонительными действиями.

Пользуясь превосходством своего военного флота, в апреле – июне 1904 г. Япония десантировала на материке крупные сухопутные соединения и начала наступление сразу в двух направлениях – против основной русской группировки и на Порт-Артур, который в апреле был блокирован, а в июле и осажден. Из-за низкой пропускной способности Сибирской железной дороги (в лучшее время на отдельных участках – не более 8—10 пар поездов в сутки, по японским оценкам – до 10–15 тыс. солдат в месяц[7]) Россия так же быстро перебрасывать подкрепления в Маньчжурию не могла, а это, в свою очередь, связывало руки российскому командованию и в целом предопределяло не в ее пользу исход борьбы и на сухопутном театре военных действий. Сказались и стратегические просчеты высшего российского военного руководства. Всего за год до начала войны, в феврале 1903 г., военный министр А. Н. Куропаткин убеждал Николая II, что Россия «отстоится» и с одними сухопутными силами, и чем дальше на материк заберется Япония, «тем поражение ее будет решительнее». Кроме того, министр был уверен, что в течение того же 1903 г. Порт-Артур «будет приведен в такое оборонительное состояние, что будет в силах выдержать осаду в полтора года»[8].