Пустынцев Николай Петрович — Сквозь свинцовую вьюгу

Тут можно читать онлайн книгу Пустынцев Николай Петрович - Сквозь свинцовую вьюгу - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Биографии и мемуары. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Сквозь свинцовую вьюгу
Язык книги: Русский
Издатель: Воениздат
Город печати: Москва
Год печати: 1966
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

Сквозь свинцовую вьюгу краткое содержание

Сквозь свинцовую вьюгу - описание и краткое содержание, автор Пустынцев Николай Петрович, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Герой Советского Союза Николай Петрович Пустынцев родился в 1911 году в селе Покровском, Хабаровского края, в семье фельдшера. В 1927 году окончил семилетку, учился в техникуме и в Лесотехническом институте во Владивостоке, два года находился на военной службе, а демобилизовавшись, стал работать учителем. Одновременно Николай Петрович продолжал учебу и в 1941 году окончил Воронежский педагогический институт — факультет русского языка и литературы. С августа 1942 года и до конца Великой Отечественной войны Н. П. Пустынцев находился на фронте, был рядовым бойцом-разведчиком, потом командиром отделения. Ныне Герой Советского Союза Н. П. Пустынцев проживает в Мурманске, работает учителем, много и плодотворно занимается литературным трудом. В книге «Сквозь свинцовую вьюгу» он рассказывает о героических действиях советских разведчиков на фронтах Великой Отечественной войны, делится боевым опытом, дает молодым воинам полезные советы.

Сквозь свинцовую вьюгу - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Сквозь свинцовую вьюгу - читать книгу онлайн бесплатно, автор Пустынцев Николай Петрович

Комроты им недоволен. Однажды мы, тренируясь, переползали болото. Выпачкались с ног до головы. Лейтенант, глядя на Кезина, иронически сказал:

— Тоже мне пластун! За целый километр видно. Если будете так ползать и впредь, в первом же бою погибнете. — И добавил зло: — Поучитесь у Давыдина. Он без институтского диплома, зато пластун отличный.

Надо было видеть, как сильно подействовали слова командира на Кезина. Бледное лицо его покрылось багровыми пятнами. Шатаясь словно пьяный, он подошел ко мне, вполголоса заговорил:

— Дипломом упрекает. Будто я виноват в том, что институт окончил. Нет, я этого так не оставлю. Все ему выскажу.

Случай вскоре представился.

Как-то на стрельбище Кезин опять потерпел неудачу. Он стрелял из винтовки тремя патронами, две пули угодили в верхний угол мишени, а след третьей так и не удалось найти.

Кто-то из солдат не преминул сострить:

— За молоком улетела.

Лейтенант сказал:

— Интегральные и дифференциальные уравнения решаете, а стрелять метко не умеете. Какой же вы разведчик?

Побелевшими губами, весь дрожа, Кезин выпалил:

— Вы просто издеваетесь, товарищ лейтенант! Вы ненавидите людей с дипломом, с высшим образованием.

Мы притихли, зная крутой нрав своего командира: сейчас разразится гроза. Но ничего похожего на грозу не произошло. Лейтенант спокойно выслушал Кезина, взгляд его стал задумчивым, сосредоточенным. Он потянулся рукой к планшетке, висевшей у него сбоку на длинном ремне, вытащил оттуда синюю книжечку, на обложке которой золотыми буквами было написано: «Диплом», — и сказал:

— Политехнический я окончил. Инженер. Работать бы мне теперь на авиационном заводе, моторы строить. Война же распорядилась по-своему. Сменил пиджак на солдатскую гимнастерку и уехал на фронт... А теперь вот остался один как перст. Ни семьи, ни родных. Все погибли.

Лейтенант замолчал, стоял несколько секунд потупившись, потом быстро взглянул на Кезина. В его расширенных зрачках сверкнули гневные искорки.

— Теперь не время вспоминать, кто кем был. Для меня вы прежде всего боец. И только боец. Зарубите это себе на носу. И потрудитесь быть дисциплинированным. За пререкание с командиром на первый раз ставлю на вид!

Слова командира глубоко взволновали и меня. «Сколько народу гибнет на фронте и в тылу, — подумал я. — Сколько появилось новых вдов и сирот, у какого количества людей война исковеркала жизнь». С этого дня мне стало несказанно жаль нашего лейтенанта, жаль за то, что никогда почтальон не вручит ему письма от родных, за то, что мы не можем утешить его. От всех нас он требует обращаться к нему только сухо-официально.

Однажды, после раздачи очередной почты, я застал командира за чтением дивизионной многотиражки «Вперед к победе». Он сидел поодаль на лавке и рассеянно пробегал глазами газетный лист. Мне захотелось сказать ему что-то теплое, ободряющее. Я незаметно подошел сзади и тихонько спросил:

— Василий Моисеевич, что новенького в газете?

Лейтенант поднял голову. В больших темных глазах его опять загорелся злой огонек.

— Потрудитесь обращаться как положено. Это вам не школьная аудитория. Кру-у-гом!

Я отошел. На сердце у меня было невыразимо тягостно. Почему он такой замкнутый, нелюдимый? Почему он окружил себя такой непроницаемой оболочкой отчужденности? У него большое горе. Но разве все мы, бойцы, не сочувствуем ему? Разве мы обидели его чем-либо? Он почти со всеми сух, резок, официален, беспощадно распекает за малейшую оплошность дежурного по роте, строго взыскивает за плохо убранное помещение казармы, за невычищенную винтовку. Только и слышишь от него: «Не разговаривать!», «Делать, как приказано», «Быстрей, быстрей!».

Нашелся еще один коллега — учитель-словесник, и тоже сибиряк, — Борис Эрастов — высокий, крупнотелый солдат лет двадцати трех. Мы подружились и часто на привале вели бесконечные споры о литературе, о школьных методиках, и та жизнь за чертой войны казалась теперь нам обоим необыкновенно милой и привлекательной.

К учителям, зачисленным в разведроту, многие относились с некоторым предубеждением. Им ли, людям самой мирной профессии, вести ежечасную игру в прятки со смертью, схватываться с фашистами, преодолевать тысячи всяких случайностей. Вот Федор Кезин: самый затрапезный солдат. Но Борис оказался другим. Глядя на его статную, молодцеватую фигуру, на быстрые, упругие движения, когда он, обогнав нас всех, полз по-пластунски, на то, как мастерски, сноровисто захватывал и обезоруживал «пленного», я часто думал: добрый из него будет разведчик. И не ошибся.

Однажды в перерыве между занятиями ко мне подошел солдат Спивак. Он был старше многих из нас — ему уже под сорок. На войне он тоже не новичок: прошлой зимой получил боевое крещение на Калининском. В роте Спивака уважали: ходил он всегда аккуратно, по форме одетый, подтянутый. Привлекали его открытое лицо, певучий украинский говор. Знал я, что он — коммунист и в роте избран секретарем партийной организации.

— Вот что, Мыкола, — сказал он, усаживаясь рядом со мной на лужайку. — Бачил я: ты до фронта учителем работал. Дило доброе. На вот, — он протянул мне свежий номер «Красной звезды», — прочитай хлопцам и от себя кое-что скажи...

Я старательно выполнил поручение. Спивак похвалил меня:

— Гарная беседа получилась... Хлопцы довольны. На вот еще. — И он снова снабдил меня газетами. — Прочитай, як время буде.

Так я стал ротным чтецом-беседчиком. И мне, молодому солдату, было приятно, что партийная организация заметила меня и дает мне поручения.

Со Спиваком мы вскоре стали хорошими друзьями. Дел у этого беспокойного и неугомонного человека всегда было по горло. Помимо своих обязанностей бойца-разведчика он все свободное время посвящал общественной работе, организовывал читки газет, политбеседы, выпуски боевых листков. Ротная парторганизация вначале была небольшой: на учете в ней состояло всего четыре человека — командир роты, политрук, разведчики Спивак и Щапов. Однако влияние на бойцов она оказывала заметное.

Запомнился мне коммунист Дмитрий Щапов. Солдат лет 26. Собой видный — высокий, стройный, атлетического сложения. Он был замечательным спортсменом, неутомимым следопытом-разведчиком. Бывало, вернутся бойцы с утомительного марша, все устанут, выбеленные на солнце гимнастерки хоть выжимай, а Дмитрий только ухмыляется да подбадривает:

— Ничего, ребятки, не унывай, крепче сон будет. Вспомните, что Суворов говорил: «Тяжело в учении — легко в бою».

Щапов быстро и сноровисто переползал по-пластунски, хорошо знал материальную часть оружия, был отличным стрелком. Командир роты всегда ставил его в число лучших. Глядя на него, я часто думал: «Вот с кого надо брать пример! Настоящий коммунист. Правильный человек. Такой в бою не сдрейфит».

Обо мне Щапов отозвался однажды так:

— Здорово получается! Беспартийный красноармеец, но вместе с партией работает. Одно дело делает. Очень хорошо.

* * *

В разгаре лето сорок второго года. Тревожные приходят сводки. Вооруженные до зубов фашистские полчища рвутся на восток, подходят к Сталинграду. Когда же остановят их?

Родина-мать! Сколько раз за твою многовековую историю злые недруги терзали тебя, испепеляли огнем твои города и села, в полон брали твоих сынов и дочерей. Помнишь ты и лютые татарские орды, и немецких псов-рыцарей, и наполеоновское нашествие. Трудно приходилось тебе в кровавое лихолетье, ох как трудно! Но ты не сдавалась, не становилась на колени, не просила пощады. Сурово расправлялась ты с каждым, кто пытался завоевать тебя, поработить твой народ. Побьем и фашистское чудище, выгоним прочь гитлеровские полчища с нашей земли.

Каждое утро мы наперебой спрашиваем политрука роты старшего политрука Солдатенкова, что там на фронте? Но, глядя на его строгое, сосредоточенное лицо, на чересчур спокойные, медлительные движения руки, достающей из планшетки вчетверо сложенный лист, наперед знаем, что новости неважные.

У политрука своя особая манера читать сводку Советского информбюро. Прочтет одну строчку, другую, а потом прокомментирует.

Поделиться книгой

Оставить отзыв