Айзеншпис Юрий Шмильевич — От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР

Тут можно читать онлайн книгу Айзеншпис Юрий Шмильевич - От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Биографии и мемуары. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР
Язык книги: Русский
Издатель: «Издательство Алгоритм»
Город печати: Москва
Год печати: 2014
ISBN: 978-5-4438-0913-7
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР краткое содержание

От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР - описание и краткое содержание, автор Айзеншпис Юрий Шмильевич, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Знаменитый музыкальный продюсер Юрий Айзеншпис рассказывает о своей жизни в Советском Союзе. Первый в России продюсер в начале своей биографии занимался фарцовкой. Спустя несколько лет с его легкой руки на музыкальном небосклоне России ярко засияла звезда Виктора Цоя и многих других легенд авторской песни и рок-музыкантов первой волны. Его фамилия переводится как «железный стержень». Этот стержень помог ему создать первую рок-группу в СССР в условиях фактического запрета рока, а также пройти почти через 18 лет тюрем и лагерей и не сломаться. О сложной жизни легендарного человека читайте в автобиографии Ю. Айзеншписа «От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР».

От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

От фарцовщика до продюсера. Деловые люди в СССР - читать книгу онлайн бесплатно, автор Айзеншпис Юрий Шмильевич

Один из прекрасных вечеров мы провели в недавно открывшемся и мгновенно ставшим модным среди местной тусовки «Скэтч клабе» – прекрасный чил-аут, уютные бары, вкусная еда. В основном его посещает продвинутая публика около 30 лет, явно зажиточная и имеющая свой бизнес. У входа припаркована куча роскошных авто, даже «роллс-ройсы». Посетил я и «Шугар клаб» – популярное место встреч деловой молодежи, а вот на дискотеки так и не попал, хотя некоторые, по слухам, весьма зажигательные. Эх, еще бы недельку, да работа звала в Россию. Ну и дабы не прослыть исключительно любителем развлечений, скажу, что и ряд местных достопримечательностей не обошел стороной. Их список не сильно отличается от описанного в школьном учебнике английского: королевский дворец, Биг-Бен, Тауэр. Но лучше один раз увидеть. А еще много времени я просто гулял по скверам, радовал глаз местной аккуратностью и красотой, постигал дух страны. И опять-таки недостаток времени, а то непременно съездил бы в Ливерпуль, на родину Битлз. Может, в следующий визит, хотя чего загадывать… и возраст, и здоровье… В целом визит на Альбион прошел чинно и гладко, а вот по возвращении на родину в Шереметьево-2 со мной произошла не совсем обычная история. По прибытии из-за границы я обычно прохожу по зеленому коридору, многие таможенники знают меня в лицо и легко пропускают, а тут остановили.

– Что у вас в чемоданах?

– Да так, ничего особенного, концертные вещи…

– Покажите!

Я открыл объемные чемоданы, где лежали результаты моего шопингового похода по весьма дорогим лондонским бутикам. Все чеки и ценники я педантично сохранил в своем в бумажнике.

– И на какую сумму вещей?

– Да тысячи на две-три.

Сумму я изрядно приуменьшил, и был незамедлительно пойман на этом приуменьшении, едва девушка открыла мой бумажник и нашла там кучу чеков. И зачем их сохранил? Сумма покупок явно зашкаливала…

– Да тут же…

– Это на всю группу, – я вяло оправдывался…

– А где группа?

– Да вот, летят следующим рейсом…

По-моему, мне не поверили, и потребовалась консультация со старшим таможенным инспектором, я же тем временем часть чеков спрятал из бумажника в карман. Но вердикт уже вынесли:

– Надо заплатить пошлину триста долларов…

Ну, надо, так надо, но я решил немного побороться:

– Мы вот выступаем для вас, поем, радовать стараемся, могли бы и на поблажки пойти…

– А что за артисты?

– «Динамит», Билан. Приходите на концерт, спросите меня, посмотрите прекрасный концерт безо всяких билетов. А пока мой водитель сбегает к машине и принесет вам диски с их песнями.

В общем, пошлину я так и не заплатил. Музыка опять спасла меня. А также искусство жестко отстаивать свои интересы, которое впервые освоил после школы. А было все так…

Мы тогда проживали недалеко от института биофизики, одного из весьма закрытых заведений в районе площади Курчатова. Принадлежал он одновременно и Министерству здравоохранения, и какому-то военному ведомству и занимался проблемами космоса и медицины. И как-то я решил устроиться туда на работу, и со второй попытки мне это неожиданно удалось. Правда, не без помощи мамаши моего приятеля, которая многие годы служила в отделе кадров института. В силу его повышенной секретности на проверку документов соискателей уходило месяца три, а то и больше. Для меня же интерес представляла не только его сфера деятельности, но и сам факт – пройду ли комиссию. Сомнения в этом присутствовали серьезные: я еврей и слышал, что кругом царит ярый антисемитизм, вдобавок отец родился за границей, в Польше. И когда в первый раз подал документы на общих основаниях, у меня их просто не приняли. Ведь и безо всякого антисемитизма, ну что я мог предъявить – спортивные достижения, что ли?

Но мама приятеля по блату нашла свободную штатную единицу, ведь хотя вакантных должностей существовало мало, но и соискателей отнюдь не очередь стояла. Прием на работу велся как ни странно путем каких-то обезличенных объявлений на проходной, тоже, кстати, без вывесок и прочих опознавательных знаков. В общем, мои документы приняли. Я честно заполнил все многочисленные графы, включая и национальность, и место рождения отца – город Томыши близ Варшавы. Я долго ждал без особых надежд, пока анкету проверяли в разных инстанциях, и сколь же велико было мое удивление, когда прислали открытку о приеме на работу.

Когда я пришел и оформился, то сначала прошел собеседование с заведующим лабораторией Ярких, не помню его имя-отчество. Мои формальные ответы на ряд общих вопросов его вполне устроили, и через две-три недели, пройдя медкомиссию и донеся еще ряд каких-то справок, я вышел на работу. На должность лаборанта радиомонтажника пятого разряда.

Во главе института стоял директор. Чуть ниже – ряд его замов, в том числе по производству на опытном заводе на соседней территории. Сам институт делился на сектора, те, в свою очередь, делились на лаборатории. В каждой лаборатории было несколько групп, которые возглавляли научные работники. В одной из таких групп работал и я: она занималась вопросами датчиков состояния здоровья космонавтов. Старший научный сотрудник, два врача и два лаборанта. Все мы преимущественно бездельничали, особенно когда уходили зав. лабораторией и начальники групп, а их часто вызывали на многочисленные совещания, пятиминутки и прочие бюрократические мероприятия. И тут младший персонал расслаблялся и сразу же начинал Ваньку валять.

Вначале мне все казалось очень интересным – новая деятельность, интересные люди, известные космонавты. Я имел допуск к самым секретным объектам, где проходили эксперименты в барокамерах, на стендах. Постоянное же место работы – комната в 35–40 квадратных метров, ряд канцелярских столов, печи обжига, еще какие-то камеры для испытаний «на месте». И телефон, который стоял у меня на столе и которым я активно пользовался, хотя звонить в рабочее время по личным вопросам строго запрещалось. А как же тогда время убивать???

Самая-самая книжка живого общения не заменит! Вот я и трезвонил друзьям и девушкам, вел с ними долгие умные беседы. О жизни, о любви. Однажды я так заболтался, что не заметил, как в нашу лабораторию зашел зав. секцией – человек исключительно заслуженный, лауреат Ленинских и Сталинских премий, видный ученый Городинский. То ли профессор, а то ли уже академик, короче, одна из центровых фигур института. Он долго прохаживался мимо меня, пока я обратил на него внимание. А когда увидел его недовольный взгляд, быстро скруглил разговор.

– Молодой человек, с кем это вы беседовали только что?

– Я… ну… с девушкой.

– На какую тему, рабочую?

– Нет, личную…

– Ну так я вам делаю устное замечание. И скажите начальнику вашей лаборатории об этом инциденте.

Начальнику я ничего не сказал и наверняка бы «проскочил», да через пару дней история повторилась. Опять я трепался с барышней, опять минут пять Городинский раздраженно слушал эту пустую болтовню. И на этот раз уже лично пожаловался непосредственному руководителю. Сразу вскрылось, что и про первый случай я умолчал. После этого большой шеф меня сильно невзлюбил, всячески третировал и придирался. И потребовал от начальника отдела кадров отправить меня на их опытное производство. Вроде рядом, через забор, но идти туда станочником или еще кем я не хотел. Вдобавок я не видел для этого объективных причин. Разве что проявление антисемитизма просвечивалось, ведь самые страшные антисемиты, как известно, это евреи. А в советские времена особенно, если кому-то удавалось пробиться во власть, науку и т. д., то своих соплеменников они просто демонстративно угнетали и всячески от них дистанцировались. Может, чтобы в «еврейском сговоре» не обвинили? Эту смелую мысль мне подтвердили и другие сотрудники института.

Но я не сдавался, во мне заговорило собственное «я». Я смело открывал массивную дверь кабинета, куда многие откровенно побаивались заходить, требовал объяснений и отстаивал свои права. Это раздражало академика, хотя, кто его знает, может, в глубине души он даже уважал меня за настойчивость. Ну если и так, то совсем в глубине. Потому что вслух он выгонял из кабинета, причем как-то не сдержался и сделал это в весьма грубой форме. Я пошел к вышестоящему начальству, но его и там поддерживали и ставили мне в вину длительные телефонные разговоры.

Поделиться книгой

Оставить отзыв