Мугуев Хаджи-Мурат Магометович — Тонкая рябина

Тут можно читать онлайн книгу Мугуев Хаджи-Мурат Магометович - Тонкая рябина - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Советская классическая проза. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Тонкая рябина
Язык книги: Русский
Издатель: Ир
Город печати: Владикавказ
Год печати: 1992
ISBN: 5-7534-0614-9
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

Тонкая рябина краткое содержание

Тонкая рябина - описание и краткое содержание, автор Мугуев Хаджи-Мурат Магометович, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

В повести рассказывается о тяжелых испытаниях, выпавших на долю интеллигенции предвоенных в военных лет.

Тонкая рябина - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Тонкая рябина - читать книгу онлайн бесплатно, автор Мугуев Хаджи-Мурат Магометович

— Я пойду приготовлю чай, а вы посидите здесь, — сказала Софья Аркадьевна.

Мужчины остались одни.

— Женаты, Владимир Александрович?

— Был, но недолго, — оказал Радин. Помолчав, он добавил: — Человек она не плохой, а вот как-то не устроилась жизнь… Уже три года, как разошлись.

— Все бывает в жизни, — сказал Четвериков.

— … чай пить, — донеслось из окна.

В десятом часу Радин попрощался с гостеприимными хозяевами.

— Я провожу вас до гостиницы. Город хоть и небольшой, но все же пока вам незнакомый, да и мне перед сном подышать воздухом не вредно, — сказал Четвериков.

Они вышли на безлюдную улицу. Кое-где горели фонари. Городу, по-видимому, было привычнее больше лунное освещение, так серебристо сверкало все вокруг. Было непривычно тихо, только собачий брех изредка нарушал тишину.

— Скучно, конечно, невоенным в нашем городке, — как-то виновато произнес полковник, и Радин понял, что под словом «невоенным» он подразумевал не его, а свою жену.

Когда они остановились у невысокого двухэтажного дома, Четвериков сказал:

— Заходите почаще, Владимир Александрович, я — само собой, а уж Соня как рада будет…

— С радостью, дорогой Григорий Васильевич, — совершенно искренне сказал Радин.

Радин с утра работал над материалами, уже довольно объемистыми. Но впечатление от посещения домика Четвериковых не покидало его.

Пообедав в военной столовой, он пошел погулять. И опять потянулись улицы с пыльной зеленью палисадников, и Радин вдруг почувствовал острое желание поскорее вернуться в Москву. Даже вчерашний день в семье Четвериковых показался ему немножко скучным и монотонным. Но уезжать было рано. Еще предстояли две-три поездки на границу, знакомство с людьми и службой солдат и… быть может, какой-либо интересный случай. Все-таки граница…

Незаметно для себя он дошел до вокзала. На путях тяжело пыхтел поровоз, другой тонкими свистками откликался где-то в стороне. Вокзал был бедный, потому что станцией Бугач заканчивалась линия железной дороги. Что-то захолустное было в его облике — и небольшой перрон, и немощенная площадь перед вокзалом, и две пролетки с изъеденной временем сбруей на понуро стоявших лошадях.

Поезд приходил в сутки один раз, часов в одиннадцать дня, а уходил в половине двенадцатого ночи. Поэтому сейчас здесь было тихо, и лишь случайные прохожие оживляли сонный вид вокзала.

Радин постоял у входа и, не зная, что делать, вошел в зал ожидания. Первый, кого он встретил, был майор-пограничник. Кроме него в зале был еще продавец журналов и газет, недвижно сидевший возле своего киоска.

— Здравствуйте, товарищ писатель, — как родному, обрадовался ему майор. На его скуластом, некрасивом лице была такая искренняя радость, что Радин с поспешностью пожал протянутую ему руку.

«Где я его видел? — лихорадочно соображал он, вглядываясь в лицо майора. — Ведь совсем недавно видел его».

— Я майор Климко, — словно поняв его, напомнил майор, — мы с вами тогда на приеме у зубного врача встретились. Помните, она еще меня, выпившего, прогнала?

Радин моментально вспомнил приемную врача, сконфуженное лицо майора и негромкий, строгий голос Софьи Аркадьевны.

— Помню, как же, как же, — смеясь, сказал он. — Ну как, вылечила она вам зуб?

— Конечно! И знаете, она мне не только ничего не напомнила, но даже мужу, полковнику, ничего не сказала, — удовлетворенно сказал майор. — А я, признаться, побаивался. Баба, думаю, пожалуется своему полковнику, а у нас это, насчет выпивки, строго.

— А вы что, уезжаете? — спросил Радин.

Майор ухмыльнулся и, чуть понизив голос, сказал:

— Да нет, просто зашел пивка холодного выпить. Лето, время жаркое, а в городке неудобно, все как на ладони, а здесь никого. Ну, я кружки две и опрокину.

— И я с вами с удовольствием.

— Вот добре, — обрадовался майор, и они пошли к буфету.

Прошло два дня. По утрам он подолгу сидел за столом, перебирая свои записи, дополняя их новым материалом. Но к полудню его что-то начинало угнетать. Не то чтобы тоска, и не то чтобы усталость. Что-то другое тяготило его, волновало сердце и заполняло мозг.

— Что это со мной творится? — недовольно бормотал он, хотя в глубине души догадывался о причине такого томления. Ему очень не хватало Софьи Аркадьевны, он тосковал по ее ровному голосу, мягким жестам… И причины не находил, чтоб наведаться. Неизвестно, как бы все обстояло дальше, если б как-то, прогуливаясь с Радиным, лейтенант, как о чем-то совершенно обыденном, не сообщил ему:

— А Софья Аркадьевна просила меня узнать, почему вас не видно.

— Занят. Работаю не покладая рук, — как можно равнодушнее ответил Радин, а сердце готово было выскочить из груди. — А когда она говорила вам это?

— И вчера, и сегодня. А полковник даже просил узнать, не больны ли вы…

— Здоров, просто занят.

— Вот и хорошо. Ведь Григорий Васильевич хочет, чтоб вы поехали с ним в экспедицию, — насколько я догадываюсь, операция серьезная.

Острая радость охватила Радина.

— Буду рад. Несказанно рад этому. Передайте полковнику, что я готов.

На следующий день он с аппетитом уминал обсыпанный сахарной пудрой хворост, нахваливая Софью Аркадьевну.

— Соня мастерица кулинарить. Она такие пироги да крендели выпекает, что московским кондитерам далеко до нее, — не отставал и полковник. Потом заговорил о поездке.

— Это километров в шестидесяти отсюда, сектор 14/64. Есть сведения, что сегодня ночью там будет переход через границу. Ну, нам нужно встретить, как следует, незваного гостя.

— Когда едем? Я готов хоть сейчас, — обрадовался Радин.

— Ишь, какой скорый, времени у нас еще хватит. Мне надо проскочить в штаб, я заеду за вами через… — он взглянул на часы, — час, а вы посидите здесь.

— Да нет, я не буду мешать Софье Аркадьевне, — поднимаясь с места, сказал Радин.

— Нисколько не помешаете, наоборот, я буду рада поговорить с вами. Подождите Григория Васильевича здесь, — поддержала мужа Софья Аркадьевна.

— Ну, конечно. В гостинице все равно придется дожидаться меня. Лучше не спорьте, попейте еще чаю, а я постараюсь побыстрее управиться с делами, — поправив чуть вкось висевший револьвер, Четвериков вышел из комнаты.

Радину, конечно, было приятно, что его не отпустили, и в то же время было неловко и трепетно от сознания того, что он остался наедине с Софьей Аркадьевной.

— Хотите чаю, Владимир Александрович? — прерывая молчание, спросила Софья Аркадьевна.

— Да… собственно говоря, нет, — все еще занятый своими мыслями, наобум ответил он.

— То есть как «да», собственно говоря «нет»? — щурясь от смеха передразнила она его.

— Да я это сказал как-то так, неожиданно… — окончательно смешавшись, сказал он.

— Почему? — тихо спросила Софья Аркадьевна.

Опять наступило молчание. Она ждала ответа, а он молчал, не находя нужных слов.

— Я знаю, почему вы смешались, — вдруг сказала Софья Аркадьевна. — Контраст между «ведьмой» и женой полковника Четверикова смутил вас, не правда ди?

— Да. И не контраст вовсе, а… — Радин мучительно подыскивал слова, — а такая неожиданная, такая, как бы это сказать, неправдоподобная встреча в этом маленьком, глухом, типично военном городке… — он опять замолчал и, поднимая глаза, проговорил: — Не подумайте, что я говорю пошлости, просто сейчас я не в силах найти нужных слов… Но, клянусь вам, когда я остаюсь один, я думаю о вас… я все время, много и долго думаю о вас…

Глаза женщины посветлели, взгляд стал задумчивей и нежней. Она не то с интересом, не то с глубоким любопытством слушала Радина, не сводя с него взгляда.

— Еще Тютчев сказал: «Мысль изреченная — есть ложь». Никогда словами, какие б они не были верные, не объяснишь своих чувств…

— Это похоже на объяснение в любви, странно все это, неожиданно и радостно, — сказала Софья Аркадьевна, потом встала и вышла в другую комнату.

Радин, взволнованный, смущенный, сидел один.

Поделиться книгой

Оставить отзыв