Заплавный Сергей Алексеевич — Запев. Повесть о Петре Запорожце

Тут можно читать онлайн книгу Заплавный Сергей Алексеевич - Запев. Повесть о Петре Запорожце - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Биографии и мемуары. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Запев. Повесть о Петре Запорожце
Язык книги: Русский
Язык оригинальной книги: Русский
Издатель: Политиздат
Город печати: Москва
Год печати: 1987
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

Запев. Повесть о Петре Запорожце краткое содержание

Запев. Повесть о Петре Запорожце - описание и краткое содержание, автор Заплавный Сергей Алексеевич, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Свой творческий путь сибирский писатель Сергей Заплавный начал как поэт. Он автор ряда поэтических сборников. Затем увидели свет его прозаические книги «Марейка», «Музыкальная зажигалка». «Земля с надеждой», «Узоры», «Чистая работа». Двумя массовыми изданиями вышло документально — художественное повествование «Рассказы о Томске», обращенное к истории Сибири. Новая повесть С. Заплавного посвящена одному из организаторов Петербургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса» — Петру Запорожцу. Трагически короткая, но яркая жизнь этого незаурядного человека тесно связана с судьбами В. И. Ленина, Г. М. Кржижановского. Н. К. Крупской, И. С. Радченко, А. А. Ванеева и других ленинцев, стоявших у истоков Российской социал-демократической рабочей партии. Старшему из них в ту пору исполнилось двадцать шесть лет. Они еще только вступали на путь борьбы за рабочее дело, но вступали зрело, мужественно, не щадя себя. Это их начало, их запев.

Запев. Повесть о Петре Запорожце - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Запев. Повесть о Петре Запорожце - читать книгу онлайн бесплатно, автор Заплавный Сергей Алексеевич

В третьем классе один из шестиклассников предложил ему ходить в «третью группу».

— Но я и так в третьей, — ожидая подвоха, заметил Петр.

— Три да три будет шесть, — засмеялся тот. — Подумай. У нас казенных уроков нет, только свободные. И не в училище…

«Третья группа» оказалась тайным кружком учащихся. Руководил ею молодой, болезненного вида человек из бывших семинаристов. Он рассказывал о декабристах, Герцене, о нелегальных листках Шелгунова и Чернышевского, о различных обществах, которые привели к созданию «Народной воли»…

Снова случай помог Петру перешагнуть сразу через несколько возрастных ступеней. Он не был счастливчиком, но умел трудиться, превозмогая себя. А кто трудится, тому иной раз везет. До марксистской науки былс еще далеко, но Петр издали чувствовал ее притягательный свет, стремился к нему.

Отец строил свой университет, Петр — свой. Это сближало их. Они были нужны друг другу не только как родные люди, но и как единомышленники.

Пятого сына отец назвал в честь отца своего, Ивана Мироновича Запорожца. Шестого, когда он появится, Петр предложил наименовать снова Миколкой: ведь крестят детей, родившихся в разные годы, но в те же дни именем одного святого. В Ишиме было два Николая, вот пусть и в Томске их будет двое. Но мать воспротивилась:

— Тю на тебя, сынок. Разве ж могут быть два родных брата Миколками?! И не думайте! Ни ты, ни твой скаженный батька. Все у вас не как у людей… Я дочку жду. Людмилку.

И снова она не ошиблась: следом за Ваньком у Запорожцев наконец-то появилась девочка. Людмила.

Доучивался Петр уже в Киевском реальном училище. Содержал себя сам: подрабатывал где придется, еще и пробовал помогать родным, вернувшимся в Троцкое. Но главное, он нашел путь к тайным кружкам учащейся молодежи Киева.

Шел 1886 год. Дядько Микола и Микола Чубенко должны были вернуться на родину несколькими годами раньше. Поиски их ничего не дали… Зато «нашлись» еще один братишка — Владимир и сестра Мария, названная так в честь матери…

«Эх, Чубенко, дорогой ты мой, — думал Петр, шагая с Тарокановки к себе на Мещанскую, — не обижайся, что я обращаюсь к тебе, как равный. Просто сейчас мне столько примерно лет, сколько было тебе тогда… Ты многое мне дал. Как я хотел бы ответить тебе тем же…»

3

Очередное сходбище на Таракановке выпало на рождественский сочельник.

— Может, не станем Василию Федоровичу такой день портить? — притворно озаботился Филимон Петров. — У него небось не одни мы. Когда-нито и отдыхать надо.

Нетрудно было догадаться, что у Филимона на сочельник свои планы.

— Ну что же, — не стал спорить Петр. — Отдыхать и верно надо. Так что встретимся в четверг, двадцать второго декабря.

Старик Петров удивился: зачем четверг, если пятница к субботе ближе? Петр отшутился: грешно занимать бабий день, пятницу. На самом деле ему не хотелось брать обязательства на день собственного рождения.

В конце концов договорились на четверг. Правда, Петр ожидал, что в табельный день тверяки не смогут собраться в полном составе. Работа есть работа, от нее не отмахнешься. Но они собрались, еще и новых слушателей привели: двух ткачей с нижнего этажа и молоденькую прядильщицу Антонину Никитину.

Антонина, принаряженная в плисовую жакетку, возилась с Веркиным малышом: сунет ему в цепкие ладошки пальцы и разводит в стороны. Тот сопит, упирается, гримасничает от усердия. А ей и радость. Раскраснелась. Из-под гребня высыпалась русая прядка. Волосы у Антонины пушистые, не примазанные, светятся вокруг головы. Глаза небольшие, светлые. Ничего особепного в них нет, разве что глядят хорошо, спокойно, будто издали. На губах полуулыбка, такая же спокойная, светлая, как она сама.

Петр невольно залюбовался девушкой. Не каждая женщина с ребенком олицетворяет материнство. Ту же; Верку взять: грубовата, затыркана, нет в ней такой вот теплоты, упоенности новой жизнью. А если и есть, то закрыто от постороннего взгляда, не соединяется с тем, как она говорит, что делает.

Впрочем, Верка намного старше. Кто знает, какой она была, когда ее звали Верой, лет десять назад… Если ничего не изменится в судьбе Антонины, и она погаснет. И она станет Тонькой. От слова «тонуть»…

Сколько обреченных видел Петр за свою недлинную пока жизнь! Сколько больных, увечных, попранных… Но обреченность материнства, но страдания детей — невыносимей всего.

На столе лежали последние номера «Петербургской газеты».

Заметив вопросительный взгляд Петра, старик Петров объяснил:

— Это мой меньшой прибазарил. Читать, говорит, буду, развиваться.

— Хорошее дело, — кивнул Петр, невольно вспомнив, как сам учил алфавит по «Истории цивилизации». — Развиваться по всему можно. Даже по «Петербургской газете». Ну-ка, поглядим…

На глаза попались святцы. В номере от двадцать второго декабря 1894 года значились святая великомученица Анастасия, а с нею вместе Христогон, Феодотия, Евод, Евтихиан; праздновалось тезоименитство Ея Императорского Высочества Великой княгини Анастасии Михайловны герцогини Мекленбург-Шверинской.

На Петра повеяло тюремным холодком тевтонских земель, властвующих ныне на Руси. Он даже плечами передернул. Чтобы отвлечься, пробежал глазами меню на святой день.

— А что, товарищи, — обратился он вдруг к собравшимся, — поправился вам бифштекс по-гамбургски?

— Што? По какому гамбургски? — заудивлялись все.

— Ну как же. — Петр разгладил газетный лист. — Тут авторитетно написано, что сегодня положено есть каждому из нас. На первое — суп с фрикадельками. На второе — баклажаны фаршированные. Далее бифштекс по-гамбургски. Проще говоря, жареный кусок говядины с помидорами и картошкой. В немецком городе Гамбурге его жарят на особых решетках с разными приправами… И наконец — крем шоколадный.

— Вот здорово! — сглотнул слюпу Петров-младший. — Хоть бы разок попробовать!

— Чего захотел, — насмешливо пресек его мальчишеский восторг краснощекий Григорий. — На первое, на второе, на четвертое… Сказки это, голубь, вредные сказки! Чем такое писать, спросили бы мою Верку, когда сыто — не то что сладко! — едено.

— Ясное дело, брехня, — поддержал его один из ткачей. — Они, может, и лопают шыколат, да зато на их бога нету!

— Как же, — не согласился Петр. — Шоколад лопают не только баре, но и отцы церкви тоже. Это ими утвержденный календарь. А печатают они его в уверенности, что простой люд неграмотен, газет не читает, тем более таких. А если и читает, то с благоговением и покорностью, с верой, что так и следует быть. Ведь народ грешен. Тот, кто живет в нищете и бесправии, всегда грешен. Кто ж грешников за божий стол посадит?

— Не-е, так нельзя! Не по-божески, — обиделся за отцов церкви один из ткачей. — Зачем насмешничать?

— Какой святоша! — осклабился Григорий. — Нашел идолов! Псы господские, только в рясах… Они нас почитают? Ха!

— И среди священнослужителей разные люди есть, — остановил ого Петр. — Иные действительно стремятся облегчить муки народные…

— Вот! — обрадовался ткач.

— …как, например, первохристиане, далекие их предшественники, — продолжал Петр. — Чем памятны первые христиане? Тем, что мечтали о построении божьего царства. Божьего — значит справедливого. Темные, невежественные люди, верящие в сверхъестественные силы, в загробную жизнь, рабы, крестьяне, ремесленники, — они, несмотря ни на что, выдвинули замечательный лозунг: «Кто не желает работать, тот да не ест». Неудивительно, что лозунг этот не понравился стоящим у власти. Деньгами, принуждением они раскололи демократические общины первохристиан. Одних приблизили к себе, сделали духовными отцами, или, как сказал Григорий, господскими псами. Возвысили, чтобы держать с их помощью в повиновении народ. Так возникла церковь — в борьбе за власть не только духовную, но и гражданскую, и экономическую. И уже она объявляла еретиками всех, не согласных с подобными порядками. Еретиков пытали, сжигали на кострах, преследовали. Во все времена и во всех государствах. Но исчезнув в одном месте, они появлялись в другом. И сегодня в нашей церкви есть еретики, пусть мало, но все же. А потому у нас речь должна идти не столько о конкретных людях духовного сана, сколько о церкви вообще, о ее руководстве, о ее нормах…

Поделиться книгой

Оставить отзыв