Федотов Виктор Иванович — Протока

— Алексей Иванович, Марья Семеновна, здравствуйте! А вам письмо! — Хотела, было, сказать, как шутейно говорят в таких случаях: «А ну, попляшите!», но, увидав их сумрачные лица, сникла. Вынула из сумки конверт, робко подала. — Вот. Ну, побегу, на почту еще надо поспеть.

— Опять нету Васятки нашего, — вздохнула Марья Семеновна, присаживаясь рядом со стариком. — Ох, сынок, сынок…

Старик не торопясь надел очки, глянул на конверт.

— От него? — упавшим голосом спросила Марья Семеновна.

— От кого ж еще? Больше нам с тобой не от кого ждать.

— Читай скорей. Не беда ли какая?

— Коль его рукой писано, значит, не беда.

Старик вскрыл конверт. И хоть наперед знал, что письмо еще не раз будет прочитываться дома, он все же читал очень медленно, потому что торопиться им было некуда.

Слал им Василий свои сыновьи приветы и поклоны, сообщал, что по службе у него по-прежнему все в порядке, чтобы не беспокоились. Расспрашивал об их житье бытье, о здоровье и, как полагается в таких письмах, просил поберечься от всякой хворобы и простить его, что не сумел приехать, хоть и обещал. В самом конце непосредственно обращался к отцу: «…А не смог, батя, приехать потому, что получили срочный приказ — готовиться к дальнему ответственному походу. Ты то уж знаешь, что это такое… Сейчас уже «на всех парусах» идем в Атлантику. Пишу вам с матерью письмо из дальних морей, с попутным судном отправляю. Как вернусь, сразу же приеду к вам, дорогие мои, на Гнилую косу, в наше село Привольное, к нашей протоке. Обязательно приеду, если позволит служба. А теперь простите меня, не смог вас обнять…»

Они еще несколько минут посидели на пристани, глядя, как за кустарник на том берегу совсем уже проваливается закатное солнце, молча обдумывая прочитанное, каждый по-своему, но все-таки как бы и совместно.

— А далеко ли до этой самой Атлантики? — спросила пугливо Марья Семеновна. — А, отец?

— Да нет, недалече тут. — Старик положил ей руку на плечо, успокаивая. — Для современного боевого корабля, такого, как у Василия нашего, сущий пустяк туда дойти.

Они шли песчаным берегом к дому, больше ни о чем не разговаривая. Потом, знали, разговоров будет много — не перечесть. А сейчас шли рядом, рука об руку, вдоль протоки и смотрели, как скользит им навстречу совсем побуревшая к позднему вечеру вода.