Ключников Владимир — Гунны

Зависимость южных сюнну от Поднебесной стараниями Хуханье II становилась все глубже. Теперь их шаньюй должен был простираться ниц не только перед самим императором, но и перед его послами. Как сообщает историк V века Фань Е в своем труде «История поздней династии Хань», к традиционным жертвоприношениям духу Неба южные сюнну присоединили «жертвоприношения ханьскому императору»21 – вероятно, имелся в виду культ почивших императоров, существовавший в Поднебесной.

Но шаньюю было щедро заплачено за унижение: общее количество подарков и продовольственной помощи превысило все, что сюнну когда‐либо получали от Китая. Забегая вперед, отметим, что эта идиллия продолжалась по крайней мере полвека, не только при Хуханье II, но и при его преемниках. Правда, южным сюнну случалось совершать набеги на земли Срединного государства, но шаньюи в них были, как правило, неповинны и вместе с императорскими войсками принимали меры к подавлению мародеров.

История южных сюнну будет длиться еще достаточно долго. Они не навсегда останутся вассалами Китая – в начале IV века сюннуские шаньюи провозгласят себя китайскими императорами, преемниками династии Хань. Правда, власть их будет распространяться не на всю Поднебесную, а на ее северную часть, при этом на территории расколовшейся империи возникнет еще несколько государств, властителями которых станут сюнну – бывшие вассалы Поднебесной. Но южные сюнну нас, в рамках настоящей книги, уже не интересуют – они будут жить собственной жизнью, постепенно смешиваясь с ханьцами (то есть с этническими китайцами) и перенимая их обычаи.

Что же касается северных сюнну, к ним стоит отнестись гораздо внимательнее, несмотря на то что они начиная с середины I века н. э. оказываются на задворках истории. Ведь именно северные сюнну – точнее, небольшая их группа – три столетия спустя под именем гуннов перекроили карту Европы, сполна вознаградив себя за поражения, пережитые их предками в Азии.

Но пока что северные сюнну оказались в весьма тяжелой и печальной ситуации. Ни одна из частей расколовшейся надвое державы уже не обладала прежней мощью. Но если за спиной южных сюнну стоял могущественный Китай, северные оказались один на один и со своими южными сородичами, и с многочисленными племенами, которые раньше находились у сюнну в подчинении. Понимая это, шаньюй Пуну попытался тоже заручиться поддержкой императора Гуан-у. Он вернул на родину ханьцев, плененных ранее, и прекратил набеги на их земли. Со своими бывшими соплеменниками, которые отныне обитали в пределах китайских оборонительных рубежей, он воевал по‐прежнему. Но Фань Е пишет, что когда северные сюнну вторгались в земли южных для грабежа, то на обратном пути, проходя мимо китайских наблюдательных вышек, «они извинялись и говорили: “Мы нападаем на перебежчика юцзянь жичжу (Старый титул Хуханье II. – Авт.), а на ханьцев нападать не смеем”»22.

Однако все эти реверансы в адрес Поднебесной остались без ответа. Теперь северные сюнну уже не представляли для империи ни особой опасности, ни даже просто интереса. Фань Е, включивший в свой труд специальное «Повествование о южных сюнну», поименно называет южных шаньюев и рассказывает о каждом из них. Но северным сюнну он отдельной главы не посвятил, и лишь три северных шаньюя названы историком по имени. Можно только гадать, как долго прожил Пуну и кто именно – сам Пуну или его наследники предпринимали неоднократные, но бесплодные попытки наладить отношения с Китаем.

В 51 году северные сюнну обратились к императору с предложением заключить «договор о мире, основанный на родстве», но тот отказался даже принять посла. Северный шаньюй оказался настойчив. Он стал регулярно посылать императору «многочисленные дары» и на следующий год повторил свое предложение, присовокупив к нему просьбы о присылке музыкальных инструментов. В ответ Гуан-у отправил ему мелкие подарки, а в инструментах отказал, заявив: «…Считаю, что хорошие луки и острые мечи более необходимы, чем музыкальные инструменты».

Отметим, что к культурным запросам южных сюнну Сын Неба относился гораздо отзывчивее: за три года до этого он послал им в числе прочего музыкальные инструменты и «коляску с барабаном».

В 55 году северные сюнну направили в Поднебесную посла с теми же самыми просьбами. «В ответ им было послано письмо за императорской печатью и пожалованы шелка, но ответный посол не отправлялся».

Не получив возможности заниматься музыкой, северные сюнну последовали совету Гуан-у и стали наращивать свою военную мощь. Вскоре они совершили несколько набегов на пограничные земли, «что обеспокоило императорский двор», и в 65 году император Мин-ди (он же Сянь-цзун) согласился заключить с северными сюнну договор, которого они так долго добивались23. Но договор этот так и не был подписан. Северный шаньюй, в отличие от южных, все еще сохранял иллюзии по поводу собственной значимости. Он потребовал, чтобы китайский посол, приехавший для заключения договора, поклонился ему, но тот отказался, в результате чего был взят под стражу и лишен еды и питья. Вернувшись в Поднебесную, посол в самых нелестных выражениях обрисовал императору северного шаньюя и его политические планы, и на этом переговоры закончились24.

Среди северных сюнну теперь находилось все больше желающих поменять свободу на сытое существование подданных империи. Ежегодно на сторону южных кочевий переходило по нескольку тысяч человек. А в 83 году «вожди северных сюнну, жившие у горы Саньму лоуцзы», пришли к пограничной линии с изъявлением покорности и «привели с собой 38 тыс. человек, 20 тыс. лошадей и свыше 100 тыс. голов крупного рогатого скота и овец».

В 84 году император Чжан-ди, видя окончательный крах северян, сжалился над ними, заключил договор о мире и разрешил торговать с жителями империи. Начальнику округа Увэй было приказано «пригласить северных сюнну и ласково принять их». Северяне доверились императору и погнали скот на продажу, но южные сюнну напали на них и угнали скот за укрепленную линию. А вскоре небольшая армия южан, отправившись на охоту, встретила одного из северных князей и отрубила ему голову.

Фань Е пишет: «В это время северные варвары ослабли, их сообщники отложились, южные кочевья нападали на них спереди, динлины совершали набеги сзади, сяньбийцы нападали с левой, а владения западного края теснили с правой стороны».

В 87 году в восточные земли северян вторглись сяньбийцы, они нанесли им сильное поражение, обезглавили шаньюя Юя и содрали с него кожу. В результате «северная ставка пришла в полное расстройство», и 58 кочевий – более 200 тысяч человек изъявили покорность Хань. А в следующем году те немногие, кто еще сохранял независимость, пострадали от нашествия саранчи и вызванного им голода. Новый шаньюй, «получив урок от войск южных сюнну и опасаясь динлинов и сяньбийцев, бежал далеко». Военачальники возвели на престол его старшего брата, но «народ из‐за борьбы за престол между братьями рассеялся в разные стороны»25.

И тогда южный шаньюй решил присоединить к себе остатки северян. Китай дал согласие на военную операцию, и в 89 году объединенная армия, состоявшая из ханьских и сюннуских отрядов и из «пограничных цянов и хусцев», выступила на северо-запад. Северный шаньюй бежал, потеряв свыше 200 тысяч человек убитыми и взятыми в плен, а союзники захватили свыше «1 млн. лошадей, крупного рогатого скота, овец и верблюдов». После этого 81 северное кочевье изъявило покорность императору.

В следующем году операцию повторили. «Напуганный до крайности» северный шаньюй смог выставить только тысячу с лишним воинов. Он «был ранен, упал с коня, снова сел на него и бежал с несколькими десятками легковооруженных всадников, сумев таким образом избежать гибели». Победители захватили яшмовую печать шаньюя, его жен и пятерых сыновей и дочерей. Восемь тысяч человек было убито, несколько тысяч взято в плен.