Стрельченко Вадим Константинович — Стихи

Порою только веточка сирени.

Он любит толпы людных площадей,

Стакан вина и голоса друзей:

Такой уж он общительный мужчина…

Над буквами газетного столбца

И в зеркале моем —

Черты лица

Знакомого мне с детства гражданина.

1939

Ливень

Снова зеленые всходы

Над прошлогодней листвой.

В пыль измельченные воды

Тучей несет над Москвой.

Смолкнуло, заблестело…

Что это — солнце взошло?

(Грянуло, потемнело…)

Нет, полило, полило.

Струи! Они исчезают…

Где они делись? Смотри:

Вот уж они распрямляют

Почки берез изнутри.

Чтобы росла и гудела

Каждой травинкой земля.

Хочется важного дела.

Это не нужно,

А я —

Краны наполнены, знаю,

Водопроводной водой —

Все же ведро выставляю

Под водосточной трубой.

Все, что не врыто, не вбито.

Все, что корней лишено,

Будет размыто и смыто,

Ливнем унесено.

1939

Валентин. Поэма

1

Ты рожден. Все слепяще и ново.

Есть глаза,

Но мешаются тени и свет.

Есть язык, но не высказать слова.

Есть и ноги и руки,

А силы в них нет.

Что кричишь ты? Никто не узнает…

Громче, громче!

И вдруг — бесконечно легко:

Что-то близится, рот закрывает. Тише…

Сладко коснулось тебя молоко.

А порой колыханье, журчанье…

Ты рванешься, забьешься,

И все-таки ты

В этой маленькой цинковой ванне

Примешь заповедь нашу

Людской чистоты.

Вот исчезли горячие струи,

Ты дрожишь в полотенцах,

Ресницы смежив,

Губы выпятил, как в поцелуе.

Я стою над тобою.

«Ты с нами!

Ты жив».

Разговоров уже не вести нам:

«Сколько будет их —

Двое или один?

Ольгою назовем? Валентином?

А по-моему — дочь.

А по-твоему?» — «Сын».

Покупая до срока пеленки,

Неизвестную тяжесть

Впервые неся,

Мать — она не хотела девчонки —

Почему-то хотела,

Чтоб сын родился.

…Время шло. И птенцы пробивали

Скорлупу.

Воздвигалнся радуг мосты.

И ромашки и травы вставали,

От корней до вершинок

Водой налиты…

И на свет появился мужчина

В дни грибов

И пудовых плодовых ветвей.

Так рождение в образе сына

Стало, может быть,

Первой удачей твоей.

Что — удачей? Не знаю… Я верю

Только в то, что впервые

Стою над тобой.

Вся — меж форточкою и дверью —

Наша комната стала

Как будто другой.

(А не клали на стены белила,

Полотеры

До блеска не красили пол.

И сиянье не озарило…)

Это что?

Это крошка-хозяин пришел.

Не пришел! Из родильного дома

Мы тебя привезли

В подмосковный район,

В наши стены, где все нам

                    знакомо, —

Каждый выступ,

И пепельница, и флакон.

Десять дней тебе, счастие наше!

Даже бабочка,

Муха, жужжащая тут, —

Все подвижней тебя и постарше,

Даже те,

Что не долее лета живут.

Жук, свистящий крылато и длинно,

В каплях бури и ветре

Вспоенный жасмин —

Все взрослее они Валентина…

Ничего! Мы еще

Поживем, Валентин!