Уолен Ким — Сердцеед

– Люсинда Стивенсон, ты такая красивая.

Она залилась краской смущения.

– Это все благодаря тебе.

– Нет... ты всегда была очень красивой женщиной. И я только что понял, что ты моя красивая женщина.

Лаки подняла на него глаза:

– Я твоя?

– Навсегда, дорогая.

Неужели это правда, и он говорит серьезно?

В этот момент к ним снова подошла официантка, и разговор прервался. Сэм заказал телятину, а Лаки предпочла пасту и овощи. Кроме того, они заказали каждый по салату с приправами, а Сэм добавил бутылку хорошего красного вина. Наконец официантка ушла.

– О чем мы с тобой говорили? – Лаки хотелось совершенно точно знать, что Сэм имел в виду.

Он наклонился ближе и взял ее за обе руки:

– Лаки, неужели ты не чувствуешь? Неужели ты не знаешь?

Да, она чувствовала, но она должна быть уверена. Каковы его намерения? Чего он хочет? Что собирается делать?

– Скажи мне, Сэм.

– Я люблю тебя, – прошептал он, с нежностью вглядываясь в ее лицо, – неужели ты еще не поняла это?

Лаки кивнула. Да, она поняла. Но была ли это настоящая любовь?

– Я тоже люблю тебя, Сэм, но...

Он крепко сжал ее пальцы.

– Здесь не может быть никаких «но». Если мы любим друг друга, мы можем построить вместе...

– Ваше вино, сэр.

Официантка поставила перед ними два бокала красного вина. Сэм кивнул ей, и она тотчас же удалилась. Он поднял бокал.

– Тост?

Лаки тоже взяла бокал.

– За нас.

– За нас, – повторила она, словно в забытьи. Неужели это случилось? Неужели это происходит на самом деле? Неужели он действительно навсегда полюбил ее? Они чокнулись и сделали по большому глотку.

Бокал Сэма на секунду замер в воздухе. Видимо, он решил не останавливаться на достигнутом.

– Вместе до конца наших дней. – Он снова протянул ей бокал. Лаки не шевельнулась.

– Лаки?

Она внимательно смотрела на него. Наконец они подошли к вопросу, который волновал ее больше всего. До конца их дней. Это были его слова. Он хотел, чтобы они остались вместе на всю жизнь.

– Вместе до конца наших дней, – повторила она следом за ним.

Они снова чокнулись и сделали по глотку, не отрывая взгляда друг от друга. Потом Сэм все-таки поставил бокал на стол, нагнулся и притянул ее к себе.

– Лаки, дорогая, ты выйдешь за меня замуж?

Она почувствовала, что ее сердце бешено забилось. Казалось, оно готово выпрыгнуть из груди. Выйти за него замуж? Замуж за Сэма?

Лаки секунду изучала его лицо. Этот мужчина, этот повзрослевший соседский мальчишка был единственным человеком, с которым ей хотелось связать судьбу. Он всегда был единственным мужчиной в ее жизни.

– Да, Сэм. Я согласна. Я выйду за тебя замуж, – прошептала она.

Сложно сказать, кто из них почувствовал большее облегчение. Сэм встал и поцеловал ее, открыто, по-настоящему.

«Ла Люси» не скоро забудет этот поцелуй.

Весь четверг Лаки трудилась над проектом парка скейтбордистов. Запершись в своей комнатушке, она изучила все возможные способы получения финансирования, назначила встречи с членами правления и даже пригласила к себе юных скейтбордистов, которые могли бы ездить вместе с ней, наглядно демонстрируя общественности, что подобные дети не похожи на малолетних панков-правонарушителей. В конце дня она подвела итоги своей работы и осталась ими вполне довольна.

Всю пятницу она ездила на встречи с членами правления. Это был длинный, но очень плодотворный день. Каждый участник одобрил ее предложения и подтвердил свою поддержку проекта. Всех очаровали дети-скейтбордисты, которых она привезла с собой. Пожалуй, это была очень хорошая идея – брать с собой нескольких мальчиков и девочек на заседания совета. План Лаки сработал. Весной парк станет реальностью.

Из-за всего этого они с Сэмом практически не имели возможности побыть вместе. Но, хотя они и не могли выбираться на настоящие свидания, Сэм каждую ночь прокрадывался через дверь кухни в ее спальню для нескольких часов упоительных ласк. Лаки ждала его, не сомневаясь, что он появится, и надеялась, что скоро наступят времена, когда им не придется встречаться украдкой.

В субботу утром она наконец-то выспалась. Когда же это было в последний раз? Она уже и вспомнить-то не могла. Но в десять минут одиннадцатого ее размышления прервал телефон.

– Доброе утро, любовь моя.

Сэм. Господи, как же она рада слышать его голос. Неужели он был здесь всего лишь несколько часов назад?

– Привет, милый.

Лаки нравилось называть его так. Про себя она делала это уже очень давно.

– Ты встала?

– Только проснулась. А ты?

– Я тоже. Какие планы на день?

– Пока никаких.

– Я вот что подумал. Может быть, нам сходить к преподобному отцу Холкому?

Лаки навострила уши.

– К преподобному отцу?

Сэм хихикнул на противоположном конце провода. Она знала, что это означает. Он что-то задумал.

– Я хочу сказать, ведь уже прошло несколько дней. Ты навещала его с тех пор, как он сломал ногу? Я бы хотел знать, как он себя чувствует.

– О Господи, я совершенно забыла! Я была так занята... Да, конечно, Сэм, нам нужно навестить его.

– Отлично, значит, договорились. Я буду у тебя через час. Хорошо?

– Конечно. Замечательно.

Лаки повесила трубку и потянулась. Разглядывая потолок, она повторила про себя весь их разговор и задумалась. Тут было что-то еще, чего она не могла объяснить.

Внезапно она догадалась.

– Сэм Керк, хитрая лиса, – сказала она вслух, – тебе не удастся меня одурачить. Ты хочешь увидеться с преподобным отцом Холкомом совсем не потому, что тебя волнует его сломанная нога. Ты хочешь поговорить с ним о нашей свадьбе!

Лаки рассмеялась, выпрыгнула из кровати и помчалась в ванную. Они с Сэмом собираются идти к священнику. Они собираются пожениться. Жизнь прекрасна.

Дом приходского священника стоял рядом с церковью, но, когда они постучались, им никто не ответил. Похоже, самочувствие преподобного отца Холкома улучшилось настолько, что он смог позволить себе вылазку из дома.

– Значит, перелом был не такой страшный, – сказала Лаки больше для собственного успокоения.

– Да, преподобный отец наверняка уже может ходить на костылях без особых усилий, – отозвался Сэм.