Кигим Татьяна Владимировна " Сешат" — Полет Муравья

Утром он встал и пошел в грузовые ангары. Вывел грузовик на орбиту, аккуратно подвел к «Неустрашимому», и смотрел на внутренности грузового отсека, пока лапы грузчиков забирали првезенные упаковки с едой и инструментами. Потом полетел на базу, и на полпути закрыл глаза и нажал красную кнопку.

… Тьма была бесконечной, а звезды — прекрасными. Где-то рвался из раскаленных недр огонь, где-то рождались новые светила, а в шлемофоне орал голос майора Чепурько:

— В чем дело, Муравей?! Сержант Муравей, почему катапультировались? Что слоучилось, Степан, Степан, ты меня слышишь?

— Слышу, — ответил Муравей. — Я лечу.

— Куда?!! — заорал Чепурько. — Марш на базу, придурок! Трое суток гаупвахты!

Степан ничего не ответил, продолжая разглядывать хороводом мелькающие звезды.

— Степа, Степушка, я тебя очень прошу, — уговаривал Чепурько. — Ну понимаю, ты переутомился, я выпишу отпуск, полетишь куда-нибудь… Ну чего ты, а? Тут смотри какое движение, врежешься ведь!

— Муравей, недоумок, марш на базу и не блокируйте движение! — рявкнул диспетчер линии.

Степан включил маневровые, и, не прекращая тихо улыбаться, аккуратно повел капсулу к «Неустрашимому». Все ближе и ближе.

— Ты что делаешь, идиот? — заорал Чепурько.

— Дезертирую, — спокойно ответил Муравей.

Все смешалось на базе, диспетчерской и даже, наверное, в разных вышестоящих инстанциях. В эфире творилось невообразимое. Сквозь гомон сотен голосов прорывались маты майора. Степан улыбался.

— Откройте шлюз, — сказал он через несколько минут, когда корабль был совсем близко, — а то разнесу к чертовой матери.

Голоса резко замолчали, а потом створки шлюза начали медленно растворяться.

— Спасибо, — сказал Муравей. — Товарищ майор, вы к нам потом залетайте. И привет нашим, на базе.

Маме он решил написать позже, когда проложат нормальный маршрут. Перед глазами стояло лицо Стипы, которая, может быть, именно сейчас приникла к иллюминатору своей камеры. И сердце затрепетало сердце крыльями бабочки.

Он летел.