— Дирдиры

— Так у нас не возникнет недоразумений.

— Значит, я все время должен буду идти с не доверяющими мне спутниками?

На главной улице Мауста пульсировала жизнь. В глазах рябило от всевозможных лиц и пестрых фонарей. Из таверен доносилась дребезжащая музыка, пьяные разговоры, а иногда и гневные крики. По затерянным закоулкам и темным дворам Иссам привел их к конюшне в северной части города, где на стук Иссама открыл дверь мрачно глядевший смотритель. Результатом пятиминутной торговли стали четыре оседланных коня. В то время, как луны Эз и Брез одновременно взошли на востоке, Рейт, Анахо, Трез и Иссам скакали на больших белых конях каханской породы на север, оставляя Мауст за спиной.

Они скакали всю ночь, и к восходу солнца добрались до Хораи. Дым струился из железных труб и рассеивался над Первым Морем, которое вследствие такого светового эффекта выглядело черным, полным неприятностей; фон создавало северное небо сливового цвета.

Проследовав через Хораи вниз к порту, они сошли с коней. Иссам с чрезвычайно скромной улыбкой поклонился Рейту, спрятав руки в карманах темно-красного кителя.

— Я достиг своей цели. Мои друзья добрались до Хораи.

— Друзья, которых ты еще несколько часов назад собирался задушить.

Улыбавшиеся губы Иссама задрожали.

— Это же было в Маусте! Человек должен вести себя там соответственно.

— Что касается меня, то ты можешь возвращаться домой.

Иссам поклонился на этот раз особенно глубоко.

— Пусть девятиглавый Сагорио перемелет всех ваших врагов! Всего вам наилучшего!

Иссам повел оставленных скакунов снова через Хораи и вскоре исчез из вида.

Планер все еще стоял на том же месте, где они его оставили. Взойдя на борт, они увидели владельца порта, вид у него был мрачный, но он ничего им не сказал. Думая о дикости хоров, все трое старались не принимать его во внимание.

Планер поднялся в утреннее небо и поплыл над побережьем Первого Моря. Так началось путешествие в Сивиш.