Крашенинников Федор — После России

День между тем обещал быть многотрудным. По итогам разговора нужно было снова встретиться с Буяновым, а потом, может быть, пересказать всю беседу Водянкину. Кроме того, надо было сдавать очередной обзор культурных событий и аналитическую статью.

С культурой было довольно просто. Нужно было написать про документальный роман нобелевской лауреатки Анны Кузнецовой «Выжившие». Сева в несколько приемов осилил этот бесконечный сборник интервью со случайными людьми, которые рассказывали, что помнили о Кризисе. Это было так печально и тоскливо, а сама Анна Кузнецова так не нравилась ему, что он собирался разгромить этих её «Выживших» в пух и прах, попенять Нобелевскому комитету за поощрение унылых графоманов и посоветовать всем прочитать книжку уральского беллетриста Льва Муткова «Рождение Родины», в которой о Кризисе рассказывалось без нытья и соплей. Лишний раз восславить достижения родной уральской культуры всегда приветствовалось в «Республике», да и сам Мутков был Севе знаком и намекал, что в долгу не останется.

С кино было и того проще: украинский блокбастер «На службе Украине. Миссия в Москве» был вне конкуренции. У фильма была долгая история: сценарий для очередной серии похождений украинского суперагента и борца с москалями Богдана Козака написали несколько лет назад, потом переписывали, съемки останавливались и закончились буквально за день до начала рязанских событий. С этого странного совпадения и начался триумф совершенно бестолкового кино.

По сюжету в Москве случилось восстание против ооновской администрации, и к власти пришла кровавая клика полковника с усами и говорящей фамилией Сталинов. Естественно, первым делом москали собирались уничтожить Украину, и для её спасения в охваченную мятежом Москву отправлялся Богдан Козак. Когда фильм уже был смонтирован, продюсеры колебались, стоит ли выпускать такое кино на фоне реальных событий в Москве. Про фильм узнали в Голливуде и выкупили права, перемонтировали, досняли несколько эпизодов, и убогий шовинистический лубок превратился в блокбастер на злобу дня. Заранее объявленную премьеру задержали на два месяца, зато кино прошло с оглушительным успехом по всему миру, а Василя Донцюка, исполнителя роли Богдана Козака, даже включили в число претендентов на роль Джеймса Бонда.

Короче, с культурой можно было разобраться быстро, и Сева решил с неё и начать, а уж к вечеру заняться чертовой аналитикой, хотя чутьё подсказывало, что с этим можно и вовсе не спешить: ситуация менялась слишком быстро, чтобы её анализировать.

Василий Михайлов отправил машину в гараж и пошёл в свой кабинет. Он вполне мог подождать, пока задержанного допросит штатный следователь. Но ситуация была тревожной, начальник полиции Ряшкин бился в истерике, пытаясь получить дело в свои руки, начальство требовали скорейшего отчета.

Последнюю неделю Михайлов провёл на работе, лишь дважды ненадолго заехал домой за чистыми рубашками. Каждый раз жена смотрела на него с нескрываемым отчаянием, и он в очередной раз подумал: не пора ли отправить её вместе с ребёнком за границу? Но все-таки решил, что не пора.

Михайлов прошел в кабинет, снял плащ и приказал ввести задержанного. «Хороший подарочек сделали нам москали ко Дню конституции, – подумал он, потирая виски, – так сказать, from Russia with love!»

Утром подполковник Михайлов завтракал с высокопоставленным чином из МВД. Это был пустой человек, представлявший интерес только своими интригами против непосредственного начальника, министра внутренних дел Ряшкина. В самый разгар полного туманных намёков разговора Михайлов получил сообщение: в главном зале ресторана «Порто-Франко» задержан человек, пытавшийся установить миниатюрный распылитель токсинов. Он спешно распрощался с болтливым полицейским и поехал в комитет.

Интриги внутри прогнившего МВД тем больше раздражали Михайлова, чем больше он получал информации по Главной Проблеме: тихое и беспомощное промосковское болото в несколько недель переродилось в развёрнутую подпольную организацию, борьбой с которой занимался КОКУРом последние дни. Дошло до смешного: всеми забытое казачество зашевелилось, один из осведомителей доложил, что казаки ищут продавцов оружия и выходы на армейские круги. И вот кульминация: попытка установить распылитель токсинов в том самом месте, где вечером президент Уральской Республики Полухин должен произнести тост в честь очередной годовщины первой уральской конституции.

К сожалению, задержан был совсем не тот, кого хотел поймать Михайлов. Исчезнувшие токсины все ожидали увидеть в руках засланного из Москвы диверсанта, но их, как оказалось, пытался заложить жалкий студентик, работавший в ресторане помощником официанта.

Это было неприятным сюрпризом. «Только народовольцев с молодогвардейцами нам не хватало!» – раздражённо думал Михайлов, поглядывая на дверь кабинета. Беспомощность, которую органы безопасности неустанно демонстрировали общественности Республики в последние недели, в любой момент могла перестать быть игрой и обернуться реальным поражением. «Вдруг мы что-то упускаем? Коллапс Поволжья был так стремителен, там тоже откладывали эвакуацию до последнего часа – вот и заплатили за свой оптимизм жизнью», – подумал он и снова вспомнил испуганные глаза жены.

Два здоровых лба ввели в кабинет щуплого мальчишку интеллигентного вида в наручниках. Михайлов жестом показал на кресло перед собой и приказал конвою выйти.

– Ну, рассказывай, террорист… Иван Помидоров, – в голове крутилась какая-то старая глупая песня, но, о чём она и к чему, Михайлов совершенно не помнил.

Парень молчал.

– Не надо вот только молчать! Как устанавливать распылитель токсинов в общественных зданиях – мы смелые, а как отвечать – молчим? – Василий Георгиевич ещё не решил, быть ли ему злым или добрым следователем.

На самом деле ему было глубоко неспокойно. Некомфортно. Он рассчитывал столкнуться с коллегами, с засланными из Москвы профессионалами, но уж никак не с юным местным идеалистом. Наверное, он всеми силами отгонял от себя мысль, что у московских мятежников есть идейные сторонники, а не озлобленные реваншисты из числа разогнанной гэбни и безумные сектанты фёдорковцы.

– Понимаешь, друг мой, Егорушкин Сергей Юрьевич, – Михайлов прочитал по дороге справку, составленную оперативниками, и освежил свои знания относительно недлинной биографии молодого террориста, – ставишь ты меня в трудное положение.

Он ослабил галстук и откинулся в кресле, решив сыграть в доброго следователя.

– Понимаешь, что у меня нет выхода? Учти, я вполне понимаю тебя, твои взгляды… Убеждения… Великая Россия… – Василий Георгиевич сделал правой рукой неопределенный жест. – Нация… Вот это всё… Я всё это тоже люблю, и Россию, и нацию… И сам был… да и остаюсь, как ни странно, русским националистом! Ведь мы же все русские, я разве спорю? Но что делать-то, Серёжа?! Так повелось, что хоть мы все и русские, но живём в разных государствах, и это нормально. А вот убивать людей – это преступление. Убивать политиков – это терроризм, который нигде не поощряется, понимаешь? Поэтому нам придётся заниматься решением твоей проблемы… И решать её жёстко, очень жёстко!

Парень поднял глаза и, злобно оглядев Михайлова, прошипел:

– Вы – предатели! Грязные пособники оккупантов, мрази трусливые! Всех вас на фонарях развешаем! Всех! – Под конец сорвался на крик и испуганно замолчал.

Михайлов кашлянул и нервно забарабанил пальцами по столу: «Если этот народный герой и дальше будет разговаривать лозунгами, получится совсем уж балаган какой-то», – подумал он и, вздохнув, спросил:

– Так, будем, значит, изображать партизана на допросе? Каких оккупантов мы пособники? Где у нас тут какие-то оккупанты? Ты мне еще про масонов расскажи, жертва пропаганды.

– Это вы жертва русофобской антироссийской пропаганды! Слава России! – выкрикнул студент.

– Лозунгами будем разговаривать? Ну, послушай меня, просто попробуй понять! Это действительно важно. Ты – русский и я – русский. Ты хочешь жить хорошо, в уважаемой стране, и я хочу тоже. Но ты выбрал неверный путь, понимаешь? Тебя используют негодяи! Эти вот… это вот… – Он опять покрутил рукой перед собой, пытаясь подобрать подходящие к случаю дефиниции: – …рязанские полицаи, которые засели в Кремле! Кто они тебе, а? Спасители России? Подонки они, понимаешь? Что они могут дать стране, что? Только начали жить нормально – и вот они зачем-то вылезли. Они прислали сюда какого-то горе-шпиона, а он, сволочь, зассал эти чертовы токсины сам закладывать и подставил тебя, понимаешь? Подставил!