Седов Б. К. — Валет Бубен

Его можно было понять. Он мой личный телохранитель, причем я сам его выбрал и проинструктировал. И в этой инструкции среди всего прочего было сказано как раз про то, что он, выполняя свою работу, может применить ко мне силу. Это если у меня голова откажет. Ну, голова мне сегодня вроде бы не отказывала, и он, конечно же, видел это, однако отпустить меня одного второй раз за день просто не смог.

Молодец, конечно, ничего не скажешь.

Наконец из-за гостиницы вывернула толстая «БМВ» и остановилась у самой кромки асфальта.

Из нее вышел Стилет и махнул мне рукой.

На нем, как и в прошлый раз, был длинный плащ, но теперь уже кожаный и черный. Я заметил, что он слегка прихрамывает, и, когда он подошел и мы обменялись рукопожатиями, спросил:

– Что с ногой?

Он поморщился и махнул рукой:

– Играл вчера с собаками, так Бакс промахнулся и вместо палки цапнул меня за ногу. А зубищи у него – ну, ты сам видел.

Я понимающе покачал головой и подумал, что не зря я уже сегодня вспоминал про Стилета и его собачек. Ой, не зря! Да и вообще, это у меня что – ясновидение начинается, что ли? Недаром, значит, Знахарем меня прозвали? Интересно…

Стилет взял меня под руку, и мы с ним чинно пошли вдоль бережка, старательно обходя разбитые бутылки и кучки собачьего дерьма.

– А разговор у меня к тебе вот какой, – начал он. – Ты ведь помнишь, о чем мы с тобой разговаривали на этом самом месте?

– Конечно, помню.

– Ну, ты потом ранен был, понятное дело, я тебе об этом ничего не говорю, но теперь, когда ты уже совсем в порядке, надо отвечать за базар. Времени уже много прошло. Пора. Что скажешь?

– А что тебе сказать, Стилет? Скажу я тебе, что сам не люблю, когда должен кому-нибудь. Но есть проблема. Я ведь невыездной, с моими документами никуда не сунешься, значит, надо делать хорошую ксиву А без этого – даже обратиться в германское консульство за визой все равно, что прийти к ментам и сказать им – здрасьте, не желаете ли Знахаря получить? Вот он я, сам пришел, вы же меня ищете, так получайте подарочек.

– Да, это непросто, – согласился Стилет. – А может быть, послать за камушками кого-нибудь из моих людей? Ты скажешь ему шифр или код, или пароль, не знаю, что у тебя там, он все и сделает. А ты спокойненько будешь сидеть тут, ничем не рискуя.

Я внимательно посмотрел на него и, усмехнувшись, сказал:

– А ты сам-то, Стилет, допустил бы меня до своей кубышки?

Он помолчал и ответил:

– Не доверяешь, значит… Вообще-то, это правильно, в наше время особо доверять кому-нибудь – себе дороже. Но вот посмотри на это дело с другой стороны.

Он остановился и, заложив руки за спину, повернулся ко мне лицом.

– Ты мне не доверяешь. Это правильно. Все верно. А как я могу доверять тебе? Вот ты получишь новую чистую ксиву и слиняешь отсюда. И где тогда тебя искать? Я ведь понимаю, что по большому счету для любого человека нет ничего дороже собственной шкуры. И если у тебя появится возможность кинуть всех и пропасть, ты так и сделаешь. Я бы и сам так сделал, если бы мог. Но только повязан я так, как тебе и не снилось. И уж мне-то точно не слинять. Так-то, Знахарь.

– Так что же делать будем?

– Вот ты и думай, что ты будешь делать. Это ты мне должен, а не я тебе, так что думай сам. Я тебя за язык не тянул, чтобы соглашаться на мои условия. А раз согласился, то отвечай за базар и бабки обещанные представь. И документы все оформи, по которым моя доля будет определена. Сроку тебе – две недели.

Ох уж, дались им всем эти две недели.

И вообще, что-то он больно круто заговорил, не нравится мне, когда со мной так разговаривают. Не знаешь ты Знахаря, Стилет, не знаешь…

– Две недели говоришь? А если не успею, что тогда? Может быть, тогда ты разберешься со мной, как с Вензелем или с Крокодилом? Или как с Михой Ворсистым? Или мне теперь все время на небо зы-рить, чтобы меня из вертолета не грохнули, как Железного? Ты за базаром-то следи, Стилет, я ведь не баклан панельный. Ты все-таки с вором в законе разговариваешь, с таким же, как ты сам!

Лицо Стилета исказилось, и он уставился на меня прищуренными глазами. Видать, мои слова про заваленных по его приказу авторитетов пришлись ему в самую печенку.

Он молчал, сверля меня бешеным взглядом, а я продолжил:

– Ты что, думаешь, что мне ничего не известно? Это твое счастье, если только я знаю, что это ты завалил авторитетов. Ты вообще врубаешься, о чем я говорю? Ты, – сказал я медленно и раздельно, – заказал и исполнил четырех воров в законе. Понял? Не хочешь поговорить об этом на сходняке? Не хочешь ответить перед обществом? Нет такого желания? Что молчишь?

Он не отвечал.

Я перевел дыхание и зашел с другой стороны:

– А может, мне теперь передумать и объявить тебе, что это не я тебе денег должен, а ты мне? Между прочим, неплохая идея! Зачем мне дергаться, если такая масть привалила. Вот ты на меня попер, Стилет, а оказалось, что ты прешь на паровоз. И я тебя размажу, как пирожок с повидлом. Понял? Таких, как ты, на моем пути было предостаточно. Но они все теперь мертвые. Мертвые, понимаешь? Ты своей подлостью и хитростью дорогу себе прокладываешь, а я, если будет нужно, дорожку эту твою поверну, и приведет она тебя прямиком в гроб. Или даже без всякого гроба просто в гнилую яму. На помойку.

Стилет молчал, и я видел, что он поражен.

Конечно, он не мог ожидать от молодого и, как он считал, неопытного человека такой резкости. Теперь между нами не было никаких недоговоренностей. Конечно, я не собирался призывать его к ответу за убийство авторитетов, но он должен был увидеть, что разговаривает не с мальчиком.

Я помолчал и спокойно сказал:

– Я за свой базар отвечу. И ты получишь обещанное. Но не напрягай меня со сроками, не надо. Спешить нам некуда, сам понимаешь…

Он ошеломленно покачал головой и сказал:

– Ну, Знахарь, не знал, что ты такой… Уважаю. Я вообще-то пробить тебя хотел, посмотреть, какой ты там внутри, ты уж извини!

– Ну и как, пробил? – и тут я вспомнил, как в Ижме меня пробивал Железный.

– Нормально, – ответил Стилет, окончательно взяв себя в руки.

Но в его глазах я, как в букваре, спокойно прочитал, что теперь у меня есть еще один смертельный враг, который уберет меня при первой же возможности. Так что насчет уважения – не надо ля-ля.

– А насчет тех четверых, то знаешь, Знахарь, тут ведь как получается, если ты не поднимешь этот вопрос на обществе, значит – мы с тобой в этом деле повязаны!

Да, неплохой ход. Опытный подонок, ничего не скажешь.

– А это я еще посмотрю, – сказал я, – мы теперь с тобой повязаны другим. А чем – сейчас объясню. Как ты думаешь, кому из нас хуже будет, мне, если народ узнает, что я деньги прижал, или тебе, если станет известно, что ты авторитетов валишь по своему усмотрению направо и налево?

– А нам с тобой одинаково будет, – ответил Стилет, и я снова увидел перед собой уверенного в себе и спокойного, как мамонт, урку.

Он помолчал и добавил:

– Дальше могилы все равно не улетим. Все там будем. А насчет того, что ты вор в законе…

Он сделал паузу и сказал:

– Да какой ты вор в законе, Знахарь! Это я тебя вором в законе сделал, не забывай. Ты, конечно, парень крутой, по-настоящему крутой, я, честно говоря, не ожидал от тебя такой прыти, но не забывай, что игры взрослых дядек покруче будут, чем ты думаешь. Помни об этом, Знахарь.

– Да, я буду иметь это в виду.

– Вот и хорошо. А насчет денег – все-таки поторопись. Если какая помощь нужна – обращайся. Я, что могу, сделаю, сам понимаешь.

– Ладно.

Мы повернулись и молча пошли обратно.

Эх, если бы он знал, подумал я… Но это мое счастье, что он не знал.

Когда мы подошли к «БМВ», Стилет повернулся ко мне и, протянув руку, сказал:

– Между нами все в порядке?

– Конечно, о чем ты говоришь, – ответил я.

– Вот и хорошо, – сказал он и, помолчав, добавил: – Нам бы с тобой в паре работать, Знахарь, горы бы свернули.