Авсеенко Василий Григорьевич " В. Порошин" — Каникулы

– Что вамъ вздумалось въ праздникъ долбить?… – спросила Варя.

Володѣ почему-то не хотѣлось сознаться.

– Я просто читалъ… романъ одинъ, – сказалъ онъ.

– Неправда, я по книгѣ видѣла, что это долбяжная, – возразила Варя. – Васъ заставили, вотъ вамъ и стыдно признаться…

– А по-каковски это такъ говорятъ: долбяжная? Такого слова нѣтъ, – придрался въ свою очередь Володя.

– У насъ всѣ такъ говорятъ, значитъ есть такое слово, – вступилась за сестру Соня.

– Мало ли что у васъ говорятъ, – отозвался Володя. – Пойдемте къ пруду, я покатаю васъ въ лодкѣ.

– Merci, мы совсѣмъ не къ пруду идемъ.

Старшая тихонько толкнула младшую, и обѣ почему-то фыркнули.

– Чему вы смѣетесь? – обиженно спросилъ Володя.

Сестры фыркнули еще громче, и пошли скорѣе. У нихъ всѣ разговоры всегда прерывались такимъ фырканьемъ, и Володя всегда обижался. Но Соня ему «ужасно» нравилась: онъ былъ почти влюбленъ въ нее, хотя разговаривалъ и обращался съ нею со своею обычною мальчишескою небрежностью. Этимъ обращеніемъ онъ думалъ спасти свое достоинство и отомстить за насмѣшливость.

– Если вы не къ пруду идете, то куда же? – спросилъ онъ. – Я все равно съ вами пойду.

– Идите, если хотите; намъ все равно, – отрѣзала Соня.

– А мнѣ и подавно, – ляпнулъ Володя.

Сестры фыркнули.

– Какъ это вѣжливо! – произнесла старшая, и опять обѣ фыркнули.

– Я и не гонюсь за миндальщиной, – объявилъ Володя.

– Какъ? какъ вы сказали? за миндальщиной? – переспросила Соня, и толкнула сестру, причемъ обѣ зашатались отъ смѣха. – Это у васъ въ гимназіи такъ выражаются?

– Разумѣется, миндальщина. Паточный леденецъ.

– Кто, кто паточный леденецъ?

– Да вотъ хотя бы лицеистъ вашъ, Храповъ. Паточнаго кавалера изъ себя корчитъ. Засунетъ руки въ брюки и сюсюкаетъ.

Соня и Варя опять фыркнули.

– Что-жъ, Храповъ премилый мальчикъ, – сказала Соня. – Съ нимъ очень пріятно разговаривать.

– Усики свои душистой помадой смазываетъ, – продолжалъ Володя. – Мамаша ему китель духами вспрыскиваетъ.

– А вы въ своемъ кителѣ, должно быть, въ крапивѣ валялись, – выпалила Варя.

– Я и не стремлюсь въ кавалеры попасть.

– А не стремитесь, такъ и не приставайте къ намъ. Мы васъ не приглашали идти съ нами.

– И не собираюсь идти; просто, мнѣ по дорогѣ было, – обозлился Володя. – Удивительно, право, интересно мнѣ. До свиданья!

Онъ круто повернулъ и зашагалъ назадъ. Лицо его имѣло какое-то ухарски-злое выраженіе, какое бываетъ у озорнаго мальчишки, когда его высѣкли и отпустили.

«Дрянь дѣвчонки…», думалъ онъ, болтая длинными руками и подкидывая головой съ съѣхавшей на затылокъ фуражкой.

Домой онъ зашелъ только, чтобъ взять велосипедъ. Любопытство все-таки влекло его въ паркъ. Онъ поѣхалъ туда, и проколесивъ съ полчаса по разнымъ направленіямъ, замѣтилъ вдали барышень Леденцовыхъ, и подлѣ нихъ юношу въ блистающемъ снѣжной белизной кителѣ.

Ему захотѣлось пролетѣть мимо нихъ съ быстротой и ловкостью чемпіона. Онъ такъ и сдѣлалъ.

Сестры при видѣ его толкнули другъ друга и фыркнули. Храповъ только прищурился на него своими близорукими глазами.

Пролетѣвъ стрѣлой мимо знакомой группы, Володя услышалъ позади себя общій громкій хохотъ. Онъ покраснѣлъ и круто свернулъ въ боковую аллею.

Онъ еще не былъ безнадежно самоувѣренъ, и ему пришло въ голову, что онъ держалъ себя довольно глупо.