Кокто Жан — Трудные родители

Мишель. Ты ненавидела ее!

Леони. Возможно. И все же я ее люблю.

Мишель (яростно). Ты!

Жорж. Мишель, ты забываешь, что ты в комнате матери.

Мишель (топает ногой). Нет никакой матери. Софи мне товарищ. (Бросается к кровати.) Мама, скажи, разве ты не говорила мне тысячу раз…

Мадлен (остолбенела от этого зрелища). Мишель, да ты с ума сошел…

Мишель. Господи, я забыл… я всегда буду забывать. (Опускается на колени возле кровати.) Никогда я не пойму, никогда.

Жорж. Звонят… Это доктор. Открой, Лео…

Леони пересекает сцену и выходит в дверь справа. Плачущая Мадлен становится возле кровати, напротив Мишеля.

Леони (возвращается). Это приходила уборщица. Я сказала ей, что здесь ей делать нечего, что здесь все в порядке.

Жорж. Что ты! О Лео!

Леони (как бы отвечая на это восклицание, в котором слышится упрек, поднимает Мадлен и, держа ее за руку, ставит ее возле кровати, лицом к Ивонне). Вот, Мадлен, посмотрите на женщину, которая прошла всю жизнь с закрытыми глазами. А теперь, когда она умерла, их ей никто не закроет.

Жорж поднимается и не смеет притронуться к лицу Ивонны.

Леони. Мужчины даже не знают, что о мертвой тоже нужно заботиться. Предоставьте эти заботы женщинам. Мадлен!

Мадлен. Сударыня!

Леони. Это вы закроете ей глаза.

Мадлен. Но…

Леони (жестко). Закройте ей глаза.

Мадлен (закрыв глаза Ивонне, подходит к Лео). Сударыня…

Леони (так же жестко). Зовите меня Лео.

Мадлен. Лео, я хотела бы… хотела бы вам сказать… (Становится перед Лео на колени, сбоку кровати, и прячет лицо в складках ее платья.)

Лица всех скрыты, за исключением лежащей Ивонны и возвышающейся над ней Леони.

Леони (шепотом). Только не это, Мадлен. Не надо благодарить. Главное, Не благодарите…

Занавес