Панченко Сергей Анатольевич — Себ (СИ)

Если не считать мыслей о Джулии, о родителях, о том, что его ждет Сопротивление, можно было просто наслаждаться жизнью. Жизнь в госпитале походила на сказку. Беззаботная, расслабленная, какой не было у юноши с самого раннего детства.

В какой-то момент, Себ стал понимать, что прошлое его беспокоит все меньше и меньше. Родители отошли на второй план, как и благородная миссия освобождения мира. В настоящем моменте, юноша чувствовал себя очень хорошо, и желать что-то было лень. Даже Джулия не занимала в его воспоминаниях столько места, сколько она занимала еще совсем не давно. Местные девушки не давали скучать. Чем самостоятельнее становился Себ, тем больше он получал внимания.

Иногда, перед сном, он вспоминал о жене, родителях, Орлике, погибших товарищах, и совесть, уколом в сердце, напоминала о себе. Но начинался новый день, снова радостный и беззаботный, и совесть, как и ее носитель, предавались радостям нового дня.

Но все хорошее когда-нибудь кончается. Военная машина, набирающая обороты, нуждалась в тех, кто участвовал в войне и мог поделиться ценным опытом. Как только Себ достаточно окреп, за ним пришли. Одно распрекрасное утро, обещавшее перейти в такой же прекрасный день было грубо прервано парой военных, бесцеремонно вломившихся в палату, где лежал Себ.

- Марк Маккинли? - Спросил крепкий офицер, бритый на лысо.

- Так точно. - Себу захотелось накрыться с головой, потому что он сразу почувствовал наступление неприятных перемен.

- У тебя два часа на сборы. - Сказал второй военный, пониже ростом, но с мощным баритоном.

- Куда?

- Куда надо, по дороге объясним. Ждем внизу, в холле.

Военные резко повернулись и вышли. Их кованые каблуки громко цокали по плитке коридора. Себ присел на край кровати. Что если они подосланы Орликом? Это хорошо, с одной стороны. Он снова увидит Джулию. В последнее время Себ все реже вспоминал о ней. Изобилие женского внимания как-то отдалило его от жены. Но как только Себ представил, что вскоре может увидеть Джулию, в груди затомилась радость ожидания встречи.

А что если они не подосланы Орликом? Страшно не хотелось, чтобы правда вылезла наружу. Но ничего изменить в этот момент юноша не мог, и поэтому он предоставил судьбе самой прокладывать маршрут.

Себ позавтракал в госпитальной столовой. Сердобольные поварихи сунули с собой в дорогу сосисок, сыра и шоколада. Юноша вышел в холл, где его ждали двое военных, пялившихся в телевизор.

- Я готов. - Доложил Себ.

На улице их ждал военный джип с водителем. До аэропорта нужно было ехать около сотни километров, по извилистым горным серпантинам. Себ бросил рюкзак в багажник и уселся на заднее сиденье, вместе с басовитым военным.

- Я, капитан Монтгомери, а это капитан Эйзенхауер. - Голосом, достойным центральной партии в церковном хоре представил себя и напарника военный. - Мы из военной Академии.

Это ничего не объясняло. Себ ничего не слышал про академии и не представлял, чем там занимаются.

- А ко мне какое отношение это имеет? - Удивился юноша.

- Прямое. Сейчас, мы составляем костяк армии из людей, понюхавших пороху. Вы будете обучаться и одновременно обучать. Наша идея состоит в том, чтобы военному искусству обучали люди, показавшие себя на войне с лучшей стороны. Сумевшие выкрутиться из сложных ситуаций и выжить.

- А вы уверены, что я один из них. Я же не очень много повоевал. Почти сразу в плен попал.

- Да ладно, сержант, не скромничай. Мы твое досье с допросом читали. Да и внешность у тебя стала очень боевой. На пацанов это произведет впечатление, да и на штабных крыс тоже.

Себу самому стало интересно почитать свое досье, чтобы знать, что он там наговорил в наркотическом бреду. Пока еще было не ясно, приложил Орлику к этому руку, или нет. На душе стало немного легче, оттого, что будущее стало определеннее, но встреча с Джулией, кажется, снова откладывалась.

Джип выскочил из очередного тоннеля и глаза на мгновение потеряли способность смотреть на свет яркого солнечного дня. Когда они привыкли, перед глазами предстала величественная картина грандиозного аэропорта. Такого аэропорта Себ еще не видел. Красивое здание с вышками, на остриях которых мелькали красные огоньки, располагалось в большой долине, окруженное цепью невысоких гор. По длинной полосе двигалась большая стальная птица. Себ еще не видел таких летательных аппаратов. Птица задрала нос и взлетела. Заложив поворот вправо, она стремительно уносилась в небо.

- Эй, ты чего так уставился, самолетов, что ли раньше не видел? - Спросил Монтгомери.

- Видел. - Соврал Себ, и постарался напустить на себя безразличие.

- Да у него же потеря памяти, по контузии, не помнит наверно, как летал? - Предположил Эйзенхауэр.

- Да, с памятью проблемы.

- Ничего, у нас в Академии тебе вернут память.

Обстановка внутри аэропорта снова шокировала Себа. Ничего подобного не было даже в Валгалле, не говоря про примитивный двор, на который садились транспорты в нижнем мире. Здесь прогресс был на ступень выше, чем в Валгалле. Экраны больших мониторов были плоскими, в отличии от выпуклых телевизоров, к которым привык Себ в Валгалле. По полу бегали цветные полосы с символами. Если идти по полосе определенного цвета с символом туалета, то непременно попадешь в туалет. Если выберешь гостиницу, или бар, то нужно было найти полосу на которой был символ именно того, что тебе нужно. Это было удобно, для тех, кто боялся потеряться в огромном здании аэропорта.

Эйзенхауэр и Монтгомери выбрали ряд со свободными креслами в зале ожидания и развалились в них, как у себя дома. Себ сел скромнее и взял в руки сумку.

- Есть хочешь? - Спросил Монтгомери у товарища.

- Пожалуй, не откажусь.

Монтгомери нажал на подлокотнике невидимую, на первый взгляд, кнопку. Прямо из ручки появилось голографическое табло, размером с ладонь. Военный выбрал пункт 'Робокафе', подтвердил свою платежеспособность и свернул экран. Не прошло и минуты, как к нему подкатил прямоугольный предмет, похожий на небольшой холодильник.

- Что желаете? - Спросил 'холодильник'

- Три кофе. - Попросил Монтгомери, но вдруг переспросил у Себа. - Ты будешь кофе?

Себ замялся, но 'холодильник' решил переспросить.

- Этот вопрос задан мне?

- Не тебе, болван, ты же не пьешь кофе. Давай нам три кофе, и три круасана с сыром. Хотя нет, тебе сколько круасанов? - Переспросил Монтгомери у товарища.

- Мне два, проголодался по дороге. - Признался Эйзенхауэр.

- А тебе? - Спросил Монтгомери у Себа.

- Мне, можете, не брать. Мне в госпитале дали с собой стряпню разную, в дорогу. Надо съесть, а то пропадет.

- Тогда, три кофе и пять круасанов. - Определился Монтгомери.

- Ваш заказ принят, поместите платежную карту в приемник. - Пробубнил 'холодильник'

Монтгомери вставил карту в заморгавшую щель. Карта 'всосалась' внутрь, дзынькнула и вылезла обратно.

- Заказ оплачен. Приятного аппетита.

Створка в верхней части холодильника съехала в сторону и в подсвеченных недрах устройства уже стояли три дымящихся пластиковых чашки кофе, и пять теплых круасанов.

- Разбирайте. - Сказал Монтгомери и первым вынул свою долю.

Опустев, холодильник бесшумно укатился к следующим клиентам. Себ не подавал виду, насколько он был шокирован увиденным впервые устройством, ведущим себя как человек. Ни дать, ни взять, работник, пришедший на смену человеку. Помыслить было страшно, о том насколько сильно различались миры по уровню развития. В нижнем мире, Себа подняли бы на смех, и сочли вруном, если бы он рассказал о том, как его накормил говорящий ящик. Между его миром и аэропортом в Альпах была целая пропасть. Это было не справедливо, и ему, человеку прошедшему через несколько миров это стало еще очевиднее.

Напротив Себа висел монитор транслирующий рекламные ролики и короткие фильмы, понятные и без звука. Больше всего его зацепил фильм об армии. Он призывал молодых людей сделать выбор в пользу службы в ней, подкрепляя призыв красивыми вставками из героической армейской жизни. Смысл ролика сводился к тому, что некий враг, в лице грязных и злых мужиков, вооруженных какими-то допотопными винтовками угрожает существованию и процветанию всего мира. Вид этих свирепых дикарей вызывал отвращение, и любому человеку, привыкшему к размеренной жизни, не хотелось иметь их у себя под боком. Фильм был составлен настолько безупречно, что уничтожение под корень заразы, в виде свирепых мужиков, казалось абсолютно богоугодным делом.