Ричес Энтони — Клык леопарда

– Поклялся? – Трибул удивленно посмотрел на друга. – Ты хочешь сказать, что принес клятву богам?

– Одной богине, госпоже нашей Астарте. И не я единственный. На тебя возвели напраслину, твои родственники убиты, и между империей и окончательным уничтожением твоего рода стоишь лишь ты, твоя женщина и ваш будущий ребенок. Никто из твоих друзей этого не допустит.

Римлянин покачал головой и удивленно поднял брови.

– У меня нет слов, Кадир…

– Слова не нужны. Как не нужно ни твое одобрение, ни твоя помощь в этом деле. Просто помни, что у тебя есть друзья, которые готовы сражаться за то, чтобы ты пережил эту несправедливость. Живи под своим новым именем и помни, что мы не дадим тебя в обиду.

Они посмотрели вниз, под стены крепости, где постепенно вырастали деревянные каркасы будущих казарм. Помолчав, Марк заговорил снова:

– Спасибо тебе, друг. Давай не будем больше говорить об этом, чтобы не ставить друг друга в неловкое положение, хотя, признаюсь, я немного удивлен. – Он глубоко вздохнул и указал на занятых строительством воинов. – Дело идет медленнее, чем надеялся примипил.

Кадир кивнул:

– Среди нас нет плотников. Наши воины, которые сейчас там, внизу, ловко обращаются с мечом и щитом, но лишь немногие из них умеют или желают орудовать пилой. Может, если нам поможет легион, работа пойдет быстрее?

Марк лишь усмехнулся его словам:

– Может, и пойдет. Но боюсь, тут главное слово – «если». Боюсь…

В двухстах шагах севернее того места на крепостной стене, где они стояли, в открытые городские ворота вышла колонна солдат в доспехах и с оружием. На глазах Марка и Кадира легионеры покидали город. Друзья молча подсчитывали количество солдат. После того как колонна скрылась в тумане, Кадир вопросительно поднял бровь.

– Две центурии. Похоже, трибун легиона пересмотрел свое мнение о необходимости несения караула за стенами города.

Фронтиний и Скавр наблюдали за строительством казарм из палатки трибуна. Примипил стоял молча, тогда как его начальник перечислял, что удалось раздобыть для обеих когорт.

– Итак, у нас есть еда. Ее нам хватит еще на неделю, хотя меня заботит, как скажется наше присутствие на городских запасах зерна. Наши две когорты и солдаты Беллетора – это две тысячи ртов. Голодных ртов, не привыкших обходиться неполным рационом.

Секст Фронтиний почесал голову и критически посмотрел на грязь у себя под ногтями.

– О боги, как же я хочу побывать в нормальной бане! Я привык думать, что баня в старом гарнизоне была нехороша, считал, что в ней тесно и сквозит. Но сейчас я бы отдал все на свете за возможность как следует пропотеть. Что там с большим зернохранилищем, что стоит снаружи возле ворот? Там ведь наверняка хватит зерна на всех и про запас?

Рутилий Скавр смерил его выразительным взглядом.

– Это зерно, примипил Фронтиний, принадлежит империи. Как ты думаешь, почему зернохранилище построено снаружи городских стен? Сделано это с одной целью – во избежание искушений со стороны жителей Тунгрорума. Ты, наверное, заметил, что наш сослуживец Беллетор выставил возле него охрану из своих солдат, дабы у горожан не возникало даже мысли покуситься на него. Отрадно, что трибун Беллетор и прокуратор Альбан хотя бы в этом вопросе действуют заодно. Думаю, нам придется взять городские запасы продовольствия под свой присмотр. Негоже, чтобы местное население голодало из-за того, что ему приходится кормить солдат, которые обязаны его защищать. У меня нет ни малейших сомнений в том, что те люди, что доставили сюда вино, уже подмяли под себя и торговлю другими товарами и взвинчивают на них цены. И если мы будем смотреть на это сквозь пальцы, то в первую очередь пострадают бедняки. Похоже, что заместитель Альбана Петр и есть тот самый торговец. Сильно сомневаюсь, что городские власти возмутятся, если наше пребывание в городе приведет к нехватке продовольствия.

Он посмотрел на табличку, которую держал в руке.

– Что касается крыши над головой, то сколько времени, по-твоему, уйдет на ее строительство?

Фронтиний снова почесал затылок.

– Почти целая неделя, если судить по тому, с какой скоростью продвигается работа. Увы, нам не хватает ни инструментов, ни умелых рук.

Скавр помрачнел и удрученно покачал головой:

– Да, слишком долго мы копаемся с этим делом, примипил. Нужно найти способ ускорить работу. Я бы предпочел, чтобы эти парни, что сейчас трудятся во дворе, охотились за разбойниками, а не упражнялись в плотницком деле.

Секст поморщился, однако, видя, что трибун вновь бросил сердитый взгляд на свою табличку, кивнул в знак согласия.

– Что-нибудь еще? – спросил Рутилий.

– Да, трибун. Баня и выпивка.

– А-а-а… понятно.

– Вот и я так подумал, когда Юлий чуть раньше напомнил мне об этом. С тех пор как мы начали марш с побережья, солдаты не были ни в бане, ни в трактире. Баню несложно устроить, хотя нам придется договориться об очередности с парнями из легиона, чтобы избежать неминуемых трений. Но больше всего меня беспокоит посещение харчевен и выпивка. В городе есть несколько заведений такого рода. И это не считая тех мест, где пиво и вино продают из-под прилавка, но куда любой уважающий себя солдат доберется раньше нас.

Скавр согласно кивнул и улыбнулся:

– Именно. И если мы попытаемся запретить солдатам посещать таверны, они начнут тайком уходить по ночам из лагеря, рискуя получить удар копьем от караульных, которые их не узнают и которым не понравится их вид. Нет, нам точно придется установить очередность посещения злачных мест. Раз Юлий первым заговорил об этом, пусть он и займется этим делом. К тому же он знает город лучше, чем кто-то другой. Пусть составит распорядок выхода в город, чтобы солдаты могли немного выпустить пар. Но только чтобы не напивались вусмерть и не распускали кулаки. Заодно пусть поговорит с хозяевами таверн, предупредит, что их ждет наплыв посетителей. Кроме того, есть смысл согласовать этот распорядок с примипилом Сергием. Не думаю, что местные жители проникнутся к нам симпатией, если в одно и то же время под крышей одного и того же питейного заведения сойдутся тунгрийцы и легионеры.

Фронтиний посмотрел через плечо и удивленно выгнул брови.

– Похоже, мы сможем сказать это Сергию лично.

Его собеседник обернулся и тотчас нахмурился: со стороны казарм легиона к ним направлялся старший центурион. За Сергием в порядке убывания воинских званий следовали около трех десятков человек, и почти все несли какие-то кожаные мешки.

Сергий отсалютовал Скавру и кивком поздоровался с Секстом.

– Приветствую вас, господа. Сегодня прекрасное утро для отправки в дозор, во всяком случае, так сказал трибун Беллетор, когда сел на коня и закутался в плащ. Я не знаю, что об этом думают наши первая и вторая центурии, но в любом случае их не будет в городе весь день. – Он обернулся на работающих в поте лица тунгрийцев. – Смотрю, ваши парни трудятся не покладая рук, но я готов поспорить на любые деньги, что работа продвигается медленнее, чем вам хотелось бы. Зная прокуратора Альбана, я уверен, что городские власти выдали вам меньше инструмента, чем требуется, и никуда не годного качества. Не сочтите за неучтивость, но ваши люди явно не привыкли к работе такого рода.

Вновь повернувшись к Скавру и Фронтинию, Сергий заметил, что оба смотрят на него с удивлением.

– Нет, я пришел не для того, чтобы злорадствовать, а с тем, чтобы сделать одно дельное предложение, пусть даже мой трибун сочтет его неприемлемым, учитывая не самое лучшее начало наших отношений. – Он указал на стоявших позади него легионеров. – Все они – умелые строители и принесли инструмент. У меня нет недостатка ни в людях, ни в инструментах. Чего у меня нет, так это опытных солдат, которым можно было бы доверить подготовку большого числа новых рекрутов. Вы ведь знаете, как это делается?