Майнингер Эдуард — Убить Ленина

Приближался Новый год. Виталик напрасно тешил себя надеждой, что ему удастся помириться с Кристиной и всё у них будет как раньше. Девушка отдалялась от него со скоростью света. Она постоянно пропадала в лаборатории Эрнста и Виталик знал это. Молодые люди, Эрнст и Кристина, постоянно были вместе. Им было легко и интересно вдвоём. Эрнст, казалось, навёрстывал все те прелести и радости жизни, которые дарила человеку его первая любовь, всё то, чего он был лишён в школьные годы, готовясь то к одной олимпиаде, то к другой. Он удивлялся себе, как он мог пропустить в своей жизни такой богатый на эмоции пласт.

«Но видимо всему своё время», – думал он и безудержно отдавался своим чувствам. Вместе с Кристиной они посещали кино, дискотеки, концерты. Эрнсту хватало времени на всё, несмотря на то, что он ещё и работал. И неудивительно, ведь учёба давалась ему очень легко, чего нельзя было сказать о его девушке. Но некоторая несообразительность его новой подруги нисколько не смущала Эрнста. Совсем наоборот – он с удовольствием помогал девушке с учёбой, выполняя роль старшего брата. Он терпеливо объяснял ей все тонкости и сложности учебного материала. «В конце концов, это совершенно справедливо, что мужчина всегда умнее женщины», – думал он, наблюдая за успехами своей подруги, постигающей гранит науки.

Кристина тоже открыла для себя в молодом человеке много интересного. Его познания в истории ошеломляли её. А его взгляды на историю страны просто сбивали её порой с толку. Кроме того, Эрнст открыл ей глаза на интересную связь древней науки астрологии, которая была названа лжеучением в кругах официальных, с их профилирующим предметом биофизикой. Кристина была просто восхищена молодым человеком и видела в нём задатки гения. Но он отнюдь не казался ей кем-то не от мира сего. Совсем наоборот, он был молодой и полный жизненной энергии человек, с глазами, блестящими задором и сумасшедшинкой.

«Ну разве можно сравнивать его с примитивным и приземлённым Виталиком – будущим учителем в деревенской школе?» – часто спрашивала себя Кристина и жалела о том времени, которое она потеряла с Виталиком. Да, Эрнст научил её всему: думать, любить, мечтать, восхищаться, – чего она не могла сказать о своём бывшем друге.

На зимние каникулы Кристина решила остаться в городе с Лебедевым. Она знала, что почти все разъедутся, в том числе и Виталик, и они смогут наконец-то насладиться своим счастьем вдвоём: она и Эрнст. А пока они готовились к зимним экзаменам – первым в их студенческой жизни. Впрочем, «они» – сказано не совсем точно. Правильнее было сказать, что Эрнст готовил Кристину к экзаменам, ведь сам он и так всё хорошо знал.

Тем же был занят и отвергнутый Виталик. Он уже почти смирился с мыслью, что девушка потеряна им навсегда. Совсем другие заботы земного характера отодвинули в его душе любовные переживания на задний план. Он просиживал дни до самого вечера в библиотеке, готовясь к экзаменам. Виталик должен был получить хотя бы одну четвёрку, чтобы остаться стипендиатом. Он не мог допустить, чтобы его перевели на платное отделение. Его родители не смогли бы оплачивать учёбу и ему грозил бы в этом случае призыв в армию, чего он вовсе не желал. С Кристиной и Эрнстом он вёл себя сдержанно и холодно, но последних это вовсе не волновало, они упивались собственным счастьем…

Прошёл Новый год. Закончилась первая зимняя сессия для наших друзей. Каждый преодолел её по-разному. Эрнст, разумеется, сдал все четыре экзамена на «отлично» и теперь ожидал прибавки к своей стипендии аж на пятьдесят процентов. Таковы были правила. Кристина, в свою очередь, сдала все экзамены на «хорошо», не без помощи Лебедева, разумеется. Ну а наш практичный Виталик тоже пожинал скромные плоды своего успеха. Из четырёх экзаменов два он сдал на «удовлетворительно», а два – на «хорошо». Таким образом, он тоже достиг своей цели и остался стипендиатом. Причём «хорошо» он получил по профилирующим предметам – биофизике и высшей математике.

На улице стоял конец января. С Балтики постоянно дул промозглый ветер, пробирающий до мозга костей. Небо было затянуто свинцовыми тучами, из которых в любую минуту могло хлынуть что угодно, это мог быть пронизывающий ледяным холодом дождь, либо мокрый снег, который тут же таял и вызывал зуд на лице. Но наших героев в данный момент это не беспокоило.

Все трое они сидели в комнате Виталика и Эрнста и праздновали успешно сданные экзамены. На столе стояли початые бутылки водки и креплённого красного вина – для Кристины, которая ещё не научилась пить напитки покрепче. Кристина уже порядком выпила и её лицо приобрело красный оттенок. Молодые люди же наоборот не торопились.

Виталик меланхолично жевал колбасу и боролся с соблазном затеять какой-нибудь спор. Эрнст же, напротив, всем своим видом давал понять, что ещё не время для дискуссий и только разливал всем по стаканам. Они уже поднимали тосты за всё – за экзамены, за каникулы, которые начинались на этой неделе и должны были продлиться полмесяца, за прекрасных девушек, хотя Виталик чувствовал в этом тосте издёвку над собой. Ведь Эрнст отбил у него его девушку, его Крис.

Но он владел собой, старался держаться корректно и уважать чужой выбор. И хотя шальная мысль набить этому отличнику морду за Крис и закрадывалась в его, Виталика, голову, он старался гнать её и не поступать по-мужлански.

Как посмотрела бы на это Кристина? Да и риск получить по зубам от самого Эрнста действовал на него тоже отрезвляюще. Ведь Лебедев отнюдь не казался дохляком и в крайнем случае мог постоять за себя. Каждый из молодых людей, казалось, ушёл в себя и Кристину начало раздражать повисшее к комнате молчание. Она глубоко вздохнула и сказала:

– Ну давайте хоть включим телевизор, коли говорить вам больше не о чём.

Эрнст встал и молча включил ящик, которым они недавно обзавелись.

Виталик взял его напрокат, но платили они вместе с Лебедевым поровну, как и полагалось соседям, делящим комнату. Было уже девять вечера и на экране шла информационная программа «Время». Передавали речь президента, который успокаивал сограждан и призывал их не поддаваться панике, вызванной мировым финансовым кризисом. Его можно было понять, ведь граждане снова, как в девяностые, кинулись в банки скупать доллары, чем только вызывали обесценивание рубля и рост цен на американскую и европейскую валюты.

Эрнст глубоко задумался и спросил:

– Кто-нибудь из присутствующих может мне объяснить, почему за пятнадцать лет демократии мы так и не смогли ничего создать, кроме сырьевой экономики?

– Но ведь сказал же тебе наш президент, что по темпам экономического роста мы уже сравнялись с Италией! – ответил ему Виталик.

– Да! Но что продаёт Италия на мировом рынке и что продаём мы! Спортивные автомобили нельзя сравнивать с простой нефтью! – возразил ему Эрнст.

Виталик молчал, не зная, что сказать. Тут в разговор вмешалась Кристина:

– А мне кажется, что всё равно что мы продаём, ведь важен в конечном итоге результат, а не процесс.

– Италия, с которой любит сравниваться наш президент, продаёт высокотехнологичный продукт! – заострил внимание своих собеседников Эрнст, – и не паразитирует на сырьевых ресурсах!

– Ну что ж, каждому своё – лениво сказал Виталик, которому ещё не было понятно куда гнул Эрнст.

– А не кажется ли вам, что всё это только потому, что русские просто неспособны на создание чего-то, где надо прикладывать голову, а не руки? – спросил Лебедев, обводя взглядом присутствующих.

– Просто ещё мало времени прошло после распада Советского Союза! Мы не набрали ещё обороты, – возразил Виталик.

– И когда же ты собираешься набрать эти пресловутые обороты? Когда уже умирать будет пора? – горячо спросил Эрнст. – Все свободные страны, в которых было так называемое экономическое чудо, поднимались вверх уже за эти сроки.