Назаров Герман Алексеевич — Мифы советской эпохи

На первом допросе 30 августа 1918 года Гиль показал, что, когда он бросился за Каплан, она швырнула ему под ноги браунинг. Браунинг этот Гиль из-за спешки не подобрал, и его на следующий день нашел будто бы на месте событий рабочий-михельсоновец А. Кузнецов. Он поспешил известить о своей находке Замоскворецкий военный комиссариат, но там его сообщение никого не заинтересовало. Лишь после того, как 1 сентября «Известия ВЦИК» опубликовали обращение ВЧК к населению с просьбой доставить оружие на Лубянку, Кузнецов передал браунинг, в котором недоставало нескольких патронов, следователю В. Кингисеппу. И тот без всякой баллистической и дактилоскопической экспертизы поспешил объявить найденные на заводе гильзы принадлежавшими именно этому браунингу.

После осмотра места покушения группа Юровского провела так называемый «следственный эксперимент», в котором вопреки всем юридическим правилам ни жертва (Ленин), ни обвиняемая (Каплан) не участвовали. Перед фотографом группа взрослых людей разыграла своеобразную пантомиму покушения. Гиль в этой пантомиме играл самого себя, роль Ленина и свидетельницы Поповой, будто беседовавшей с ним насчет перевозки муки, взяли на себя заводские активисты Иванов и Сидоров, а Кингисепп изображал из себя Каплан вместо того, чтобы руководить, как член следственной комиссии, следственным экспериментом.

В этот же день Кингисепп допросил в качестве свидетеля председателя заводского комитета, члена партии с 1902 года Н. Иванова. В своих первых показаниях этот «очевидец» не указал время начала и окончания митинга, не рассказал, как проходила встреча и сколько было на ней рабочих. А следователь не догадался спросить, почему ни сам Иванов, ни руководство завода не удосужились встретить и проводить приехавшего к ним председателя Совнаркома, главу советского правительства.

Лишь много лет спустя Иванов «навспоминал» много такого, о чем, похоже, даже не подозревал 2 сентября 1918 года. Так, скромная гранатная мастерская, вмещавшая, дай бог, сто человек, в его воспоминаниях через тридцать лет после покушения превращается в гранатный корпус на пять-шесть тысяч человек (для справки: до революции на заводе Михельсона работало 1900 рабочих, а в 1919-м из-за нехватки сырья это число сократилось до 475 человек). «Вспомнил» Иванов и одну из самых жгучих загадок покушения на время митинга на заводе Михельсона…

31 августа, идя по свежим следам, «Известия ВЦИК» опубликовали составленное Каменевым обращение «От имени Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов», в котором объявлялось, что покушение на Ленина произошло после митинга на заводе Михельсона в 7.30 вечера. В этот же день Каплан на четвертом допросе заявила, что пришла на завод в 8 часов вечера. В этот же день «Правда» сдвинула время покушения на 9 часов вечера, а шофер Гиль уже на первом допросе неосторожно показал: он привез Ленина на завод Михельсона в 10 часов вечера!

«Сначала мы поехали на Хлебную биржу, где был митинг, – рассказывал Гиль В. Бонч-Бруевичу через несколько лет после событий. – Митинг прошел благополучно, и мы уехали на завод бывший Михельсона на Серпуховскую улицу… Въехали прямо во двор. Охраны ни с нами в машине, ни во дворе не было никакой, Владимира Ильича никто не встретил: ни завком, ни кто другой. Он вышел совершенно один и быстро прошел в мастерские. Я развернул машину и поставил ее к выезду со двора шагах в десяти от выхода в мастерские.

Спустя 10–15 минут ко мне подошла женщина с портфелем – после на следствии выяснилось, что это и была убийца Каплан, – и спросила меня: «Что, товарищ Ленин, кажется, приехал?» Я на это ответил: «Не знаю, кто приехал…» Она засмеялась и сказала: «Как же это? Вы – шофер и не знаете, кого везете»… Она отошла от меня, и я видел, как она вошла в помещение завода».

Эти важные сведения Гиль осмелился сообщить Бонч-Бруевичу лишь через несколько лет после покушения, когда ни Ленина, ни Свердлова, ни Кингисеппа уже не было в живых. А что произошло бы, если все это он рассказал на первом же допросе 30 августа 1918 года?

Тогда пришлось бы выяснять: почему никакого митинга на заводе Михельсона не было? Почему, несмотря на это, Ленин приехал на завод с четырехчасовым опозданием? И почему Каплан упорно дожидалась его там, как будто предупрежденная, что он обязательно приедет туда?

А отвечать на эти вопросы пришлось бы секретарю Московского комитета партии В. Загорскому, который отменил митинг на заводе Михельсона, не поставив об этом в известность Ленина. Заместителю председателя ВЧК Петерсу, которому в этот день Дзержинский перед отъездом в Петроград поручил лично сопровождать Ленина во всех его поездках по Москве. Да и самому председателю ВЦИК Свердлову пришлось бы отвечать на несколько щекотливых вопросов. Но кто же тогда решился бы допрашивать таких свидетелей?

После того, как большевики вероломно захватили власть в России и разогнали Учредительное собрание, прежние их союзники, которые поддерживали их в борьбе против общего врага – царизма, вознегодовали. Идея ликвидации большевистских лидеров носилась тогда в воздухе, но главной опасностью для Ленина были не эти настроения, а непримиримый идеологический антагонизм между ним и Троцким.

Если Ленину будущее рисовалось как арена мировой революции, ликвидации всех буржуев и установления Всемирной советской республики, то у Троцкого планы на будущее были совсем иными. Его хозяева – клан Шиффов, американских банкиров еврейского происхождения, с конца ХХ века обильно финансировавших русскую революцию, – желали видеть Россию гигантским концлагерем с многомиллионной трудовой армией во главе с диктатором Троцким. Для осуществления этого грандиозного проекта требовался слом не только русской государственной машины, но и всех устоев русской народной жизни. А это невозможно без искусно спровоцированной гражданской войны, чрезвычайных мер, массового террора, которые закономерно должны привести к диктатуре.

Похоже, на роль режиссера, который должен был разыграть в России этот кровавый спектакль, претендовал Яков Свердлов – давний руководитель уральских террористов и экспроприаторов. В течение нескольких месяцев 1917 года этот мало кому известный прежде в партии человек какими-то неведомыми силами был объявлен старым большевиком и вознесен на пост председателя ВЦИК. На котором он сменил лидера правых эсеров А. Гоца, внука известного московского чаеторговца Высоцкого… Как и Троцкий, Свердлов активно поддерживал Ленина, когда надо было свергать Временное правительство, захватывать власть при помощи дисциплинированной партии большевиков и создавать предпосылки для организации гражданской войны в России. Но в середине 1918 года потребовались чрезвычайные усилия в этом направлении, и Свердлов с Троцким решают использовать для разжигания гражданской войны покушение на Ленина.

Нет, Свердлов не собирался подсылать к Ильичу наемных убийц, не собирался светиться на этом деле сам. О том, что правые эсеры готовят покушение на Ленина и готовы взять на себя ответственность за него, Свердлов мог знать от того же Гоца, с которым продолжал встречаться даже после захвата власти большевиками. Не исключено, что именно с подачи Свердлова ничего не подозревавшая Каплан, сгоравшая от ненависти к Ленину, была введена в боевую группу правоэсеровских террористов, но в отличие от них ей не нужно было выслеживать Ленина и гоняться за ним по всей Москве: ведь родная сестра Свердлова Сарра была ее хорошей подругой, часто встречалась с ней и даже выписывала ей пропуск в Кремль. Сарра работала в секретариате Ленина и знала точно, где и когда он будет…

Государственный переворот назначался на 30 августа 1918 года. Троцкого в Москве нет – он в Казани, на Восточном фронте. Убийством Урицкого в Петрограде выманивается из Москвы Дзержинский. Органы ВЧК готовятся к разоблачению заговора послов. Обстановка в столице тревожная. Родственники и соратники будто бы уговаривают Ленина не выезжать ни на какие мероприятия. Но Ильич не желает нарушать установленный порядок и отменять пятничные выступления руководителей советской власти в московских районах. В этот день, как обычно, секретарей московских райкомов вызывают в МК партии и сообщают: Ленин будет выступать в Басманном и Замоскворецком районах. Секретарям этих райкомов предлагается принять меры охраны. «В Басманном районе, – вспоминала Е. Ямпольская, секретарь Басманного райкома, – мы поручили члену райкома Шабловскому охранять Ленина на митинге и проводить его до Замоскворечья. За 2–3 часа до начала митинга нас снова вызвали в МК и сообщили, что в связи с тревожным положением Владимиру Ильичу предложено сегодня не выступать».