Викторова Евгения Андреевна — Менестрель

-- Да кто там вернется? Всех перебили, вон, на границе умники валяются. Сжечь бы их надо, по-хорошему, чтоб зараза не расползлась по деревне. Но не сейчас. Утром. Мелкий спит? -- Дан откупорил бутыль из темного стекла.

-- Спит. Поскорее бы забыл об этой ночи, -- дождавшись, пока муж вновь наполнит бокал, женщина взяла его в руки и поднесла к губам.

-- Камелия, что же ты так? Надо было сразу тревогу поднять, а ты... понеслась с метлой на этих полоумных. А если б не подоспели вовремя? О сыне бы хоть подумала, -- он оперся спиной на стенку печи.

-- Дан, они за мной пришли. И снова придут. Сам же знаешь, что эти культисты всех, кто того отшельника знал, изводят. За "власть" свою трясутся, -- ее руки слегка подрагивали. -- Эй! Что это у тебя? Кровь? - она наклонилась ко мне, разглядывая расползающееся по рубахе темное пятно. -- Дан, достань спирт и ткань чистую. А ты доедай и шуруй на лавку -- перевязывать тебя будем. И когда только успел?!

Я даже и не заметил, как кровь пропитала грубую ткань. Камелия поднялась со стула и направилась прочь с кухоньки, попутно жестом указав мне следовать за ней. Войдя в ту комнатушку, в которой я очнулся, она зажгла свечу и стала копошиться в комоде у окна, что располагалось напротив широкой лавки. Отчего-то мне стало ужасно неловко. Конечно, я привык, что обо мне постоянно заботятся. Вокруг всегда толпа прислуги, готовая исполнить любую прихоть. И я всегда воспринимал это, как должное. А сейчас... я стоял в проходе, переминаясь с ноги на ногу и старался даже дышать потише. Уж не знаю, заплатили ли Конрад с Лисом этим людям, или они приютили нас по доброте душевной. Надо бы как-нибудь отблагодарить их. А тем временем, пока я размышлял над состоянием, для меня несвойственным, Камелия достала какие-то баночки и коробочки и сложила их на лавке. Со спины меня легонько толкнули, призывая продвинуться в глубь комнаты. Обойдя меня, Дан передал жене моток ткани и прозрачную бутыль, после чего встал рядом с комодом.

-- Снимай эту тряпку, -- сказала Камелия, заворачивая в кусочек ткани какие-то травы и укладывая этот импровизированный мешочек в наполненный водой ковш. -- Не понимаю, как, имея при себе такие ценности, ты можешь ходить в этом убожестве. Я бы даже полы этим мыть не стала! Ну? Чего застыл? -- бросила она, повернувшись ко мне лицом и уперев руки в бока. -- Снимай, говорю!

Осторожно глянув на Дана, демонстративно отвернувшегося к окну, я стянул с себя рубаху и небрежно швырнул ее к сломанной лютне. Похоже, Конрад все же заплатил им. По глупости своей, я не взял с собой и медной монеты, в то время, как он, видимо, успел прихватить с моего стола кошель с деньгами на карманные расходы. Золото в Камайне - вещь дорогая. Чтобы его поменьше тратить на изготовление денег, монеты частично делаются из янтаря, а само золото, как бы это сказать, разбавляется другими, более дешевыми металлами. Для Камайна это своеобразный способ сэкономить, но, похоже, в этом регионе Внешнего мира янтарь - немалая роскошь. Ан нет! Эти сволочи кольцо мое отдали! Что ж, пусть так.

Камелия с ужасом посмотрела на меня и молча указала пальцем на скамью, вынуждая меня сесть.

-- Матерь Лунного Света, -- прошептала она, породив несколько новых вопросов в моей голове. -- Как будто часть кожи выжгли... И ты молчал?!

-- Так... не больно же, -- я пожал плечами. -- Я и не заметил.

Боль проявила себя лишь в момент применения заклинания, и сейчас эта небольшая, но жуткая рана совершенно не ощущалась.

-- Сумасшедший. Просто больной! Вы, эльфы, все такие? Или это мне так везет? -- она вынула мешочек из воды и стала осторожно смывать кровь и грязь с "ожога". -- Что, совсем не больно? -- в ее голосе явно проскальзывали нотки сомнения.

-- Совсем, -- покачал я головой. -- А что? Вы много эльфов встречали? Светлые, конечно, здесь, в Вешнем мире живут, но с людьми, вроде, на контакт не идут.

-- А я и не про светлых говорю, -- Камелия оторвала новый кусочек ткани и смочила его спиртом. -- Мне больше на твоих сородичей везет. По крайней мере, единственный эльф, которого я до вас встречала, тоже был ночным, -- на проспиртованную тряпочку легли несколько тонких слоев трав. -- Он отшельником был, жил на отшибе. Там до него мельница была, -- ее голос был ровным, бесцветным. Словно ей было очень больно это рассказывать. Однако останавливать ее повествование я не стал. -- Совсем старый был. Говорил, что жил еще во времена, когда королевство еще не прекратило всех связей с нами -- с жителями, как вы говорите, Внешнего мира. Мы, тогда еще подростки, часто к нему наведывались. Истории про эльфов да сказки ваши послушать. Хороший дед был. Ворчливый, но добрый. И знал много...

-- Это он вам про богиню Луну рассказал?

Она кивнула и не произнесла больше ни слова. Свернув тряпочку пополам, Камелия приложила ее "ожогу", закрепила импровизированными бинтами и вышла из комнаты. Дан, все это время молча смотревший в окно, проследовал за ней. В проходе он притормозил:

-- В комоде вещи чистые возьмешь.

-- Да, хорошо. Спасибо...

Он вышел и тихонько прикрыл дверь. Н-да, нехорошо получилось. Интересно, о каком отшельнике она говорила? Я слез со скамьи и подошел к комоду. А вдали за окном виднелась старая мельница...

По моим личным записям и отчасти со слов Лиса

Мы расспросили несколько человек, после нападения культистов еще бродивших по деревне и частично приводивших ее в порядок. Как и ожидалось, ни один из них не смог сказать нам, где эти полоумные обитают и как туда пройти. Выяснилось только, что ранее их здесь не встречали, а те несчастные, что ближе к утру будут отоплять своими полыхающими телами улицу, направлялись куда-то на север. Искренне надеясь, что у них недалеко на севере логово или хотя бы разбит лагерь, и эти бравые ребятки направлялись туда, а не находились в путешествии вокруг света со своими проповедями, я попросил Лиса прохватить с собой косу, стоявшую у ближайшего забора, после чего мы бодренько зашагали в этом сомнительном направлении. Деревня находилась на возвышенности, с юга отгороженная от мира мрачным лесом, а с других сторон - хлипким плетнем, по высоте не доходящем мне до пояса и местами то ли сломанным, то ли намеренно недостроенным. Брезгливо покосившись на гору тел, Лис перескочил заборчик и начал осторожно спускаться с относительно крутой стороны холма, покрытой местами объеденной травой.

Хм, так-то отсюда ничего не видно. Но внизу снова начинается лес, рассеченный широкой дорогой. Возможно, там мы найдем этот псевдокульт или хотя бы их следы. Мотнув головой, я перевел взгляд на затупившееся лезвие косы. В любом случае, это лучше, чем ничего.

-- Поглядывай на восток. С первыми лучами солнца отправимся назад, -- крикнул я уже спустившемуся Лису и, застегнув темно-серый плащ и поудобнее перехватив косу, помчался за ним.

-- Слушай, а как найдем их, что делать-то будем? -- с тревогой в голосе спросил он, бросив беглый взгляд на восток.

-- Постараемся вырезать эту гниль по-тихому. Ну, или не по-тихому, там как получится, -- я внимательно вглядывался в темноту меж деревьев.

-- Хах, шуточки у тебя, -- нервно хохотнул Лис, заставив меня косо посмотреть на него. -- Подожди, ты серьезно, что ли? То есть ты действительно собираешься поубивать кучу народу только потому, что не так трактуют ваши религиозные учения? Ты свихнулся?! -- он выскочил передо мной, старательно заглядывая в глаза.

-- Значит так, если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь вернуться назад. Тут недалеко. Это, во-первых. А во-вторых, ты кажется не до конца понимаешь, с кем мы имеем дело. Тебе что-нибудь говорит слово "фанатики"? -- Лис отступил назад, на его лице отразилось понимание. -- Хорошо. Тогда, я думаю, ты осознаешь, что, если мы не избавимся от них, они избавятся от нас, -- вздохнул я. -- Ладно. Сейчас в лес зайдем -- держись поближе и не шуми.