Моричева Наталия " Кельта" — Слом (СИ)

Но старшим командирам ждать было стократно тяжелей. Письма к правителям с подробным рассказом о случившемся и принятых решениях уже давно лежали написанными у кого в одном, у кого и в нескольких вариантах. Гонцы были готовы выехать в любую минуту и доставить послания Королям, жаждущим узнать что-то большее, чем «Сражение откладывается. Подробности в письме со следующим гонцом».

Генералы ждали, когда же решится судьба Яль-Паларана, как на казнь отреагирует правитель, что скажут остальные маги. И чтобы ждать было хоть чуточку легче, собирались в шатре на нейтральной полосе. В их общество затесались и некоторые порученцы, и просто штабные зеваки. Места хватало всем, а шум их споров терялся в ветре уже в нескольких шагах от тканых стен.

С каждым днём разговоры внутри шатра, поставленного ради юродивой, всё сильной напоминали причитания паникующих. Срывавшихся от напряжения успокаивали, но даже у самых стойких и уверенных сил и терпения оставалось всё меньше, и меньше, и самую малость. В этот день у генералов уже до дна исчерпались все светские темы для вежливых бесед, и теперь собравшиеся с трудом обменивались становящимся всё короче репликами, опасно балансируя между убивающей тишиной и срывом в скандал с припоминанием прошлых оскорблений и поединков.

Эльфы, увязнувшие в ленивых пререканиях, не обратили внимания на тихо вошедшего гостя и продолжили пререкаться:

— Мы поступили опрометчиво! А что, если правители не признают наше право? — причитал, размахивая руками, один из доверенных при армии.

— Мы действовали строго в рамках законов войны. Или Вы считаете, что мы должны были потратить не меньше месяца, чтобы всех спросить, дождаться ответов, и всё это по нескольку раз? — устало возразил генерал и сдержал так и просящееся в звук ругательство.

— Если правители не признают свои же законы, могут ли они продолжать быть правителями? — властно вопросил от входа только что пришедший.

Все взгляды обратились к нему. Перед сборищем командиров и наблюдателей стоял, гордо выпрямившись, Альси-Тамилин. Пропавший давно эльф выглядел неважно: пропылённый дорожный костюм, из-под которого выглядывали рукава заляпанной рыжим рубахи, а лицо было обезображено почти до неузнаваемости одним полустёртым и двумя свежими шрамами. Он берёг левую ногу, но всё равно казался внушительным и надёжным, словно гора.

— Альси-Тамилин, рад приветствовать Вас. Чем мы можем быть Вам полезны? — вышел вперёд Эль-Торис, стоявший до этого в дальних рядах, и преклонил колено.

— Я предлагаю вам всем самое большое дело в наших жизнях. Оно своим величием затмит Первый Раскол. — Эльф едва заметно кивнул коленопреклонному, но воин, кивнув в ответ, остался, как был. — Здесь и сейчас передо мной вся сила Королевств, брошенная в огонь самой большой междоусобицы в истории эльфов. И в наших силах низложить Королей, так легко поддавшихся на игры магов.

В наступившей тишине было слышно, как жужжит заблудившаяся пчела, сбившаяся со своего пути и с ветром попавшая в шатёр. Но её возмущение и ругань казались ошеломляюще громкими рядом с забывшими дышать эльфами. Только бесстрашные генералы, ловкие придворные и опытные послы прятали глаза, опасаясь встречаться друг с другом взглядами. Они все чувствовали, что уже сделали шаг против своих правителей. Если бы не было сомнений, то их письма уже бы мчались к адресатам, а не лежали среди документов, напоминая о себе. Собравшиеся здесь уже взяли на себя тяжесть суда. Вместе. И теперь им предлагают сделать следующий шаг. Они повязаны теперь и предложением Альси-Тамилина. Вместе. Решиться ли на бунт? Вместе. Да.

— Аль-Тамилин, — преклонил колено первый из генералов и его примеру последовали остальные. — Аль-Тамилин, Аль-Тамилин, — раздавался нестройный хор.

Время пришло.

***

В кабинет Наставника так никто и не решился зайти. Поэтому сейчас, спустя три дня после случившегося, Яль-Яль застал в нём всё тот же беспорядок, который возник во время поединка магов. Человек стоял в дверях и медленно осматривал комнату. Он почти каждой клеточкой чувствовал отголоски бушевавших между крепкими стенами заклинаний.

Первая атака без сомнений была авторства Яль-Паларана. Сеть, сплетённая им, была небрежна и едва ли до половины наполнена силой. Для Наставника Катя не казалась противником, достойным битвы на пределе возможностей.

А это следы щита. Если быть более точным — Щита. Яль-Марисен не зря была лучшей из молодых магов, она отрабатывала важнейшие заклинания до тех пор, пока их не запомнит тело. И отправляясь к Источнику она, видимо, не стала тащить за собой навыки боя. И в последнем бою, в сражении-отмщении, тело не подвело и выставило идеальную защиту, простую, надежную, не испорченную никаким излишеством. И сеть рассыпалась.

А вот опять Наставник. Игла. Молот. Обманка... Каждая следующая атака мощнее предыдущей, но всё равно разлетается, едва коснувшись Щита, заполненного скопившейся за два года силой.

И снова атаки Наставника. Рассеяние. Ветер. Завеса. Но в них чувствуется ошеломление от прошлых неудач. Впервые на память Яль-Яля Яль-Паларан не смог выдержать поединок. Видимо удивление от самого появления Кати вновь перед ним было настолько велико, что он растерялся. И замешательство дорого ему обошлось — Щит отразил каждую атаку.

За время короткого боя девушка сделала всего четыре шага. Видимо, она застала Наставника на пути от книжных полок к столу. Возможно, он был слишком погружен в собственные размышления. Но нигде не было и следа попыток защититься самому, без магии. Катя всадила отточенный меч прямо в сердце, как будто её кто-то долго тренировал убивать. Хотя Яль-Марисен вполне могла освоить и это умение.

Маг достал принесённую с собой свечу и перешагнул порог. На ковре было отчётливо видно пятно засохшей крови, оставшееся на том месте, где лежало тело, пока не ушло дымом. Яль-Яль установил свечу рядом с пятном, но передумал и перенёс её в самый центр, зажег фитиль.

— Наставник... — человек сел на пол и усмехнулся. — Наставник. А как мне теперь быть?! Что мне-то делать?

Огонёк свечи не спешил отвечать, лишь равнодушно уворачивался от едва заметного колыхания воздуха. Ведь это просто огонёк свечи, он маленький и глупый, он знает как гореть и не хочет гаснуть, он игривый и молчаливый, но если расшалится и схватит, помимо фитильк,а что-то ещё, то может натворить бед. Но это всего лишь огонёк зажженной свечи.

— Я не жалею о сделанном мной. Я был прав. Этому необходимо было положить конец, пусть даже и такой. Но я-то не эльф, будь неладен этот эксперимент, Наставник! Только после стольких лет как мне жить человеком?

Яль-Яль долго сидел молча, смаргивая пляшущие перед глазами точки и вновь осматриваясь, гася по привычке следы чужих заклятий. Вокруг лежали, наверное, сотни листов с записями мага и вырванные из попадавших с полок книг. Многое из этого было уникальным, достойным самого почётного места в библиотеке... А теперь фолианты ценой в сотни золотых монет оказались почти уничтоженными и потребуется немало времени, чтобы хотя бы попытаться восстановить их.

Только есть ли смысл потратить годы, восстанавливая библиотеку, сведшую Наставника с ума? И есть ли хоть какой-то шанс при этом не повторить судьбу Яль-Паларана? Проверять молодому магу не захотелось.

— Ну и зачем всё это? — вновь спросил он у огонька. — Что осталось от такой долгой жизни, Наставник? Быть сильнейшим... а пасть от руки юродивой. Только имя Яль-Паларана так и останется в хрониках магов окрашенным чёрным. А Катя стала легендой среди людей. И я всё же человек, который с детства притворялся эльфом. Так что, наставник, не сердись, но она оказалась права. Я виноват перед вами обоими, но постараюсь прожить остаток своей жизни так, чтобы она одобрила.

Маг щелчком пальцев погасил почти прогоревшую свечу и вышел из осиротевшего кабинета. Сорень теперь знал, зачем нужна его искалеченная жизнь. И времени ему хватит.

***

В Королевствах было неспокойно. Войска с лета завязли в постоянных передислокациях, проводя дни в бесконечных маршах. Генералы будто бы сговорились и теперь переставляли отряды солдат, перекрывая ими дороги, и постоянно отправляющие сбившихся с ног гонцов в немыслимых раньше количествах.