" Ver Олли" — В твоем октябре (СИ)

Тут можно читать онлайн книгу " Ver Олли" - В твоем октябре (СИ) - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Короткие любовные романы. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

В твоем октябре (СИ)
Автор: " Ver Олли"
Количество страниц: 12
Язык книги: Русский
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

В твоем октябре (СИ) краткое содержание

В твоем октябре (СИ) - описание и краткое содержание, автор " Ver Олли", читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Когда осень преподносит вам подарок, не отказывайтесь. Если вы позволите судьбе случиться, то в оберточной бумаге из осенних листьев вы найдете прозрачную акварель одной любви, сотканную из серебряной тоски и проливных дождей. Не пройти мимо счастья, улыбнуться удаче, обернуться и узнать в незнакомом лице любовь – поворотные мгновения твоей жизни, когда сам Бог берет тебя за руку. Не отказывайтесь… даже если это не та любовь, которую вы ждали. В оформлении обложки использована иллюстрация автора.Содержит нецензурную брань.

В твоем октябре (СИ) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

В твоем октябре (СИ) - читать книгу онлайн бесплатно, автор " Ver Олли"

В моем сентябре.

Глава 1

Это был тот самый день, когда хотелось сесть и завыть. Нет, не тот, когда ты случайно перешел дорогу удаче, и в ответ эта сумасшедшая затейница остервенело мстит – тебя взашей гонят с работы и/или отчисляют с последнего курса института, бросает парень, воруют кошелек в автобусе, и ты теряешь дорогущий телефон. Нет. Оторванная подошва любимых сапог, дыра на колготках за минуту до публичного выступления. Нет, нет. Не такой день. Этот просто стал самым серым, самым холодным за всю мою жизнь. С промозглыми улицами, тоскливыми лицами и полным штилем – город баюкал на своих плечах серые тучи, а они грязной ватой навалились на жителей, щекоча затылки людей серыми животами. Этот штиль и серый цвет проникали в тебя, пропитывали тебя, и помню, как я тогда испугалась, по-настоящему, всем сердцем поверив, что теперь так будет всегда. Хотелось выть, тянуло жилы, сводило скулы – теперь так будет всю мою жизнь – серо и безветренно.

Я смотрела в окно – мимо шли хмурые люди, проезжали безликие автомобили, изредка пробегали яркие пятна продрогших дворняг. Дождь вот-вот должен был начаться, но никак не начинался, и от этого нутро сводило от нетерпения – как обещание, которое никак не выполняют. Вот-вот должно было что-то измениться, что-то произойти, но никак не происходило. От этого сводило скулы и хотелось плакать. Даже баннеры и рекламные вывески за окном заразились блеклостью и все, как один, стали серыми – вот – серый красный, вот – серый желтый, вот – серый голубой и такой же фиолетовый.

Мой серый кофе давно закончился, и официантка не торопилась предлагать еще. Опускаю голову и медленно скольжу взглядом по столешнице, со стола мой взгляд сбегает на пол, откуда поднимается по барной стойке в другом конце зала, а затем неторопливо касается тонких, точеных лодыжек. Я думаю: «как же красиво» и поднимаюсь вверх по икре, следуя за изгибами длинных ног – линии её тела текут плавно, словно струящаяся по желобу вода, тени облюбовали её бедра и беззастенчиво прикасались к самому интимному, самому чувственному. Женщину едва прикрывает тонкий, полупрозрачный шарф – он сползает с её круглого плеча, и вот-вот должен открыть взору маленькую, но шикарную в своих изгибах грудь. Я вдохнула и медленно выдохнула, разглядывая ярко выраженную впадину позвоночника. Это женщина действительно талантлива. Неудивительно, что о её выставке так много говорят – телевидение, радио и даже вот – афиша в кафе. Я смотрела на рекламный баннер, который занимал немалую часть дальней стены, разглядывала стилизованные буквы её псевдонима, и думала об одиночестве – каким же несчастным, каким же одиноким человеком нужно быть, чтобы ТАК видеть красоту. Видеть и показывать. И если уж меня так задел обычный рекламный плакат, то как же мне набраться смелости, чтобы посетить саму выставку этой Рут? Мой ответ – никак.

Только теперь чувствую на себе взгляд – отрываю глаза от афиши и смотрю вперед – через два столика от меня сидит парень. В первое мгновение мне стало не по себе – смотрит он так внимательно и пристально, что это похоже на впитывание, а не на взгляд совершенно незнакомого человека. Но, увидев, как я заливаюсь румянцем, он улыбается – еле заметно, уголками губ, без показной скромности. Я хмурюсь – застукала его за подглядыванием, а он даже не смутился. Поэтому смущаюсь я – опускаю глаза и уже по памяти рисую его лицо на светло-бежевой столешнице – узкая, вытянутая форма лица, но в то же время слишком тяжелый, массивный подбородок и тонкие губы, не лишенные некоторого изящества, нос длинноват, хотя узкая правильная форма немного компенсирует его размер, темные брови и ресницы, светло-зеленые глаза – в общем, далеко не красавец, но волосы… волосы привлекают к себе все внимание – шикарный крупный завиток длиной чуть ниже мочки уха глубокого кофейного цвета с тонким отливом серебра в каждом завитке. Они непослушно лезут ему в глаза, закрывая верхнюю половину лица, и он отрепетированным жестом убирает их назад.

Я снова поднимаю глаза – он уткнулся в свои записи и больше не смотрит на меня. А я отмечаю то, что не «сфотографировала» с первого раза – бледно-оливковую кожу – чистую, матовую. Очень худой – каждый угол его тела ощетинивается острыми, ломаными линиями – плечи, локти, сгибы тонких, длинных пальцев. Мешковатый свитер висит на нем, как на вешалке. Движения его такие же резкие, угловатые, нарочито грубые, как и он сам.

Быстрым взмахом руки он закрывает свой блокнот и складывает в бесформенный рюкзак вместе с карандашом. Тянется в задний карман джинсов и достает деньги – смятые, как попало сложенные купюры роятся в его руках, но его беспорядок не смущает – он быстро выхватывает три купюры и кидает их на стол. Именно кидает, а затем поднимается и напяливает на себя легкую ветровку, накидывает капюшон на голову, лямку рюкзака – на плечо. Быстрые шаги худых ног, и он пересекает зал, останавливаясь у барной стойки. Из ниоткуда появляется официантка, и он что-то говорит ей. Та кивает и улыбается. Так же угловато и нарочито небрежно он шагает к выходу и выходит в промозглый серый день. Официантка замечает мою пустую кружку и подходит ко мне:

– Еще чашечку?

Я перевожу взгляд на девушку:

– Нет, спасибо, – рассеяно говорю я, и лезу в сумку за кошельком.

– Ваш кофе оплачен, – говорит она мне.

Поднимаю на неё глаза – она улыбается и кивает головой в сторону столика, где сидел парень. Мне неловко и первым приходит совершенно нелепое желание догнать его и выругаться – впечатление от него странное, неопределенное, а потому и подарки его – скорее, обуза, нежели приятная мелочь. Я хмурюсь, киваю девушке и натягиваю на себя пальто – она забирает пустую чашку и желает приятного дня. Я киваю в ответ. Выхожу из кафе и думаю про этот дурацкий кофе, и угловатого парня, и его странную манеру прямо и открыто смотреть в глаза незнакомцам. Очень странный тип.

***

Прохожу мимо окна и уже вижу копну темных волос сквозь стекло – склонился над своим блокнотом и что-то усердно пишет. Дверная ручка в моей руке – как рукопожатие, и меня окутывает теплом, запахом кофе и выпечки. Шутка ли – я думала об этой дурацкой чашке кофе все четыре дня. Но пришла сюда не поэтому, а потому, что кафе, где я сижу обычно, уже две недели как на ремонте, и я вроде как не на своей территории, а потому опускаю глаза в пол и прохожу в самый противоположный конец зала, за самый дальний столик – теперь нам не видно друг друга. Вот и славно.

Официантка приносит меню, но я заказываю то же, что и в прошлый раз, а для этого меню не требуется:

– Кофе, пожалуйста.

Она кивает и уходит, а я достаю из сумки потрепанный экземпляр «Призрак оперы» – я знаю книги и таинственнее и печальнее, но только от этой мне становится по-настоящему уютно – она прячет меня в глубоких подземельях старого Парижского театра оперы, и там, внизу, мне не становится страшно – мне становится тепло и хорошо. Я перечитываю Леру каждую осень, в самом начале, когда становится сыро и промозгло, поэтому-то экземпляр не нов. Я кладу книгу на стол и думаю, что, наверное, для книги это и есть самое великое счастье – иметь надорванный, но любовно склеенный корешок, оббитые углы обложки, пожелтевшие страницы со следами кофе, мелкими надрывами и загнутыми уголками. Беру книгу в руки и подношу к самому кончику носа и делаю глубокий вдох – Боже мой… это прекрасно.

Официантка ставит передо мной кофе и улыбается. Я поднимаю на неё глаза:

– Давайте, я сразу рассчитаюсь, – говорю и лезу за кошельком.

– Как вам удобно, – пожимает плечиками она.

Она удаляется за счетом, а я достаю пару купюр, которые предполагают чаевые и кладу их на стол, а затем смотрю в окно. Когда же, наконец, пойдет дождь? Эти невыполненные обещания… ничего с ними не поделаешь. Но все мое существо зудит, мучается предвкушением – безумно хочется, чтобы пошел дождь. Странно, но пока официантка не появляется с узкой кожаной папкой для расчета, я даже не притрагиваюсь к чашке – сложила руки в замок и жду, как примерная школьница – детский сад, не иначе. Кладу деньги в кожаную папку, девушка забирает, я прошу не приносить сдачу, на что она улыбается и благодарит. Наконец, я остаюсь одна. Наклоняюсь над чашкой и вдыхаю терпкий, яркий, горячий аромат осени. Осень – не багряная и не золотая, осень – цвета крепкого кофе, насыщенного и глубокого коричневого, с тонкими переливами серебра в каждом завитке крупного локона, падающим на глаза… Ого! Какое-то время просто смотрю на свой кофе, а потом искренне удивляюсь самой себе. Совсем спятила? Хмурюсь собственным мыслям и быстро открываю книгу, словно обожглась, хотя к кофе еще и не притрагивалась – на чем я остановилась в прошлый раз? Ага, вот: «Какое-то время они хранят молчание. Есть в поведении Кристины что-то такое, что кажется Раулю неестественным…» – и книга забирает меня с собой в старый парижский театр оперы.

Поделиться книгой

Оставить отзыв