Чигринов Иван — Плач перепелки

Солнце не показывалось давно, и потому трудно было определить, когда начинался день и когда он кончался. Обычно даже в пасмурную погоду можно отыскать на небе солнце – в том месте тучи всегда немного светлее, и глаза тогда начинают, ощущать скрытое тепло – но теперь тучи шли над землей чуть ли не в три наката, как сырой осенью, и в воздухе плавала задымленная густая морось. По обеим сторонам дороги стояла прибитая дождями рожь, а на земле белело осыпавшееся зерно.

Артиллерийские залпы послышались издалека: начнутся вдруг, потом затихнут, и долго стоит тишина кругом. И вот перед Пеклином отчетливо застрочил пулемет – так-так-так-так… Будто вращал кто огромное зубчатое колесо. Тогда и пришло радостное чувство – близко фронт. В Пеклине стоял заслон одного из батальонов 284-й дивизии. При входе в деревню на заборе висела доска, на которой было выведено большими черными буквами: «Сбор отступающих групп, одиночных бойцов и командиров в лесу возле оборонительного рубежа»…

Шпакевич подошел к красноармейцу, стоявшему на посту почти посередине улицы, и спросил:

– Подскажи, где тут 111-й полк?

– Нам подобных сведений не дают, – ответил красноармеец, при этом молодое лицо его осталось почти неподвижным. – Нам приказано направлять таких, как вы, на сборный пункт. Туда, – он показал за деревню, где был невдалеке лес.

Но Шпакевичу и Холодилову не хотелось идти на сборный пункт – попробуй докажи там, что ты выходил не просто из окружения, а выполнял спецзадание после отхода войск на новый рубеж. Зато Чубарю было все равно куда пристать, но он ничего не решал, всецело полагаясь на своих спутников. И вот Шпакевич начал чуть ли не умолять красноармейца:

– Браток, нам непременно надо в 111-й. Мы саперы, с задания идем. Выполняли спецзадание, понимаешь? Надо доложить командованию. – Ради вящей убедительности Шпакевич даже назвал фамилию командира полка.

На постового это не подействовало, молодой и необстрелянный, он вообще свысока посматривал на всех окруженцев и отступающих, ибо полагал, что этот оборонительный рубеж для фашистов последний, через него они уже никак не пройдут…

– Так все говорят, – ответил красноармеец. Шпакевич пытался разжалобить его:

– Понимаешь, браток, нам очень нужно…

Наконец красноармеец перевел глаза на Чубаря. Вид штатского человека будто спутал его мысли, и он с некоторым участием сказал:

– Вот что, идите к лейтенанту, может, он знает, где ваш 111-й.

– Куда это?

– Тут недалеко. На крыльце там должен стоять часовой. Увидите.

В деревенской хате пожилой лейтенант в накинутой на плечи шинели читал за столом книгу, она была пролистана до середины. Когда Шпакевич, строго по-уставному., начал докладывать о себе и о своем желании отыскать 111-й полк, лейтенант все еще не поднимал голову. Наконец положил левую ладонь на книгу, глянул исподлобья.

– Мы тут люди новые, и нам неизвестно, где стоят какие части. Вам лучше пойти на сборный пункт. Там вас назначат куда, следует. А этот товарищ, – лейтенант кивнул на Чубаря, – должен пойти в Журиничи. Там формируется ополчение.

– Но нам было приказано…

– Напрасно вы так, – улыбнулся Шпакевичу лейтенант, – все мы тут свои…

Тогда поспешил выступить вперед Чубарь.

– Товарищ лейтенант, где искать те Журиничи?

– Вот это уже другое дело, – воскликнул лейтенант, которому, видимо, набили оскомину подобные разговоры. Он вышел из-за стола, поправил движением плеч шинель и показал рукой в окно: – Пойдете по этой улице, потом повернете налево. И все время держитесь левой стороны. Как начнет расходиться дорога, так поворачивайте на левую. Сколько у нас теперь? – Он вынул из кармана часы, щелкнул серебряной крышкой. – Ну что ж, если ворон в поле не ловить, то еще засветло можно дойти до Журиничей. Там у них свое начальство. Пускай разбираются с вами. Кстати, вы коммунист?

– Да.

– Словом, вам туда…

– А может, и он пускай с нами на сборный пункт идет, товарищ лейтенант? – встрял в разговор Шпакевич, которому жалко стало отпускать Чубаря.

– Нет, нет, – замахал рукой лейтенант. Мы не военкомат. На улице Шпакевич долго тряс руку Чубарю.

– Вот, Родион… – сказал Шпакевич с явным огорчением. – Если б мы вышли в расположение своего полка, то… словом, тебя не отпустили б. А тут, видишь, свои порядки…

Холодилов тоже искренне сожалел о том, что приходится расставаться с Чубарем.

Шпакевич снял с себя шинель, накинул Чубарю на плечи. Шинель не совсем подошла веремейковскому председателю – была коротка и тесновата. Это рассмешило сначала непосредственного Холодилова, а потом и самого Чубаря. Шпакевич еще больше нахмурился.

– Ничего, – сказал он, – пока там, в твоем ополчении, выдадут тебе что-нибудь потеплее, носи эту. До тебя я немножко не дорос, факт, но ничего, пригодится. А мне дадут. Солдат без шинели долго не будет.

Чубарь вдел руки в рукава и как-то по-мальчишески принялся оглядывать себя, глаза его при этом тепло повлажнели.

– Ну, бывайте, – сказал он тихо.

Но не успел Чубарь сделать и десяти шагов по улице, как из хаты на крыльцо выбежал лейтенант и крикнул вдогонку:

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru