Белоусов Вячеслав Павлович — Темнее ночь перед рассветом

Тут можно читать онлайн книгу Белоусов Вячеслав Павлович - Темнее ночь перед рассветом - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Прочие Детективы. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Темнее ночь перед рассветом
Язык книги: Русский
Издатель: ВЕЧЕ
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

Темнее ночь перед рассветом краткое содержание

Темнее ночь перед рассветом - описание и краткое содержание, автор Белоусов Вячеслав Павлович, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Последние годы существования Союза Советских Социалистических Республик… Великая страна трещит по швам, реальную власть в России получают новые люди, есть среди них и те, кто предпочитает жить не по закону, а «по понятиям». Щупальца матереющего преступного спрута тянутся и в Афганистан, и в Москву, и в Поволжье, где работает первый заместитель областного прокурора Данила Ковшов. Он и его товарищи ведут отчаянную борьбу с правонарушителями всех мастей, но на сей раз эта схватка касается Ковшова лично… Новый роман известного мастера отечественной остросюжетной прозы.

Темнее ночь перед рассветом - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Темнее ночь перед рассветом - читать книгу онлайн бесплатно, автор Белоусов Вячеслав Павлович

Вячеслав Белоусов

Темнее ночь перед рассветом

Знак информационной продукции 12+

© Белоусов В. П., 2018

© ООО «Издательство «Вече», 2018

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2018

Памяти моего сына Владислава

Часть I

Крепчайший панцирь – доблестное сердце,
И трижды тот вооружён, кто прав!
Но тот, чья совесть злом совращена,
Будь он закован в латы, всё же наг.
У. Шекспир. Генрих VI, часть 2

Тревожное наваждение

Выбравшись из-под холодного душа и растираясь до покраснения жёстким полотенцем, Ковшов в который раз не без волнения и тревоги вспоминал минуты тяжкого утреннего пробуждения. Сознание не покидал пронзительный взгляд умирающего, молящего о спасении итако[1], никогда не виданного и вдруг ворвавшегося в его сон… Измождённая согбенная фигурка со щемящей тоской в бездонных чёрных глазницах, яйцеобразная лысая голова, бесформенная хламида, волочившаяся за ней, скрывала сандалии и заметала следы.

Да и не шагал он вовсе! Ног не было, шаман парил в безграничной космической тьме. Не было дороги, над которой он передвигался, не пылилась тропинка. И её самой не различить. Колыхающееся рубище с головой, сияющей в струившемся невесть откуда луче яркого света, подстреленной птицей устало, из последних сил, упорно пыталось взлететь, скрыться, исчезнуть.

Вот ему удалось обернуться, замереть на мгновение, будто желая спросить или сказать что-то, но, так и не осмелившись, тяжко вздохнув, он двинулся далее, пока не превратился в едва заметную точку и не пропал совсем, так и не открыв рта…

Почему Даниле привиделся этот японский шаман? Одежда в лохмотьях? Характерный абрис лица? Скулы? Узкие щёлки вместо глаз?..

Жалящий холод и мерзкий ужас парализовали его. Душу захолонуло, сердце замерло. Он попытался закричать, отмахнуться руками, но не смог ни двинуться с места, ни шелохнуться, схваченный неведомой силой, словно клещами…

Утро вечера мудренее

– Непременно выбери время съездить в поликлинику, – не дослушав его эмоциональный рассказ, встревожилась жена, пододвигая Ковшову стакан кефира вместо обычного утреннего кофе и меняя в бутерброде масло на ветчину. – Кстати, я оббила язык: когда наконец ты исполнишь обещание бросить курить? Дымишь хлеще вулкана!

Данила вздрогнул, вскинул на неё глаза, но сказать не успел. Очаровашка, как продолжал он её называть, заалела, раскраснелась, и, залюбовавшись ею, он поперхнулся.

– Что ещё? – совсем некстати сверкнула она слезинками.

– Представь, только что вспомнил ещё одну деталь, – промямлил он. – Шаман тот, японец из сна, скрылся в вулкане… Чёрная такая гора с вершиной, дымящейся, словно заводская труба. Видела, наверное, картины в гостиницах… вроде Фудзиямы, только круче. Они считают её священной…

– Вот-вот! Свихнуться можно! Это у тебя предвестники инфаркта или инсульта! – всплеснула руками Очаровашка. – Ты погряз в работе по уши. Не видим тебя с дочкой ни днём, ни ночью!

– Насчёт ночи, дорогая, ты явно переборщила.

– А вчера?

– Я же объяснял: Галицкого срочно вызвали в Генеральную прокуратуру, в воскресенье ещё самолётом прокурор области вылетел в столицу. Как на первого зама, естественно, на мою голову свалились все проблемы, и вчера пахал допоздна на приёме посетителей, впопыхах Аксентий Семёнович его не отменил.

– Молчи! Ты всегда находишь оправдания. Лучше вспомни, когда мы отдыхали вместе в последний раз. Я молчу о себе, но твоя дочка забыла запах моря. А ей это прописано врачами. Между прочим, как и тебе. Вот причина больных галлюцинаций! И будет хуже! Я сама уже болею из-за твоей работы. Каждый день на нервах!

Губы её дрожали, Очаровашка едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

– Ну что ты завелась с утра? – буркнул он.

– В конце концов, я напишу письмо Владику и пожалуюсь сыну, хотя ты лучше меня понимаешь, каково ему сейчас там, на границе. Ты этого дожидаешься?

– Ему там больше делать нечего, только читать такие послания. – Данила, обняв жену, попытался её приласкать. – Это же Афган, дорогая.

При этих словах его обожгло в груди: знала бы Очаровашка всю правду, которую они скрывали с сыном, щадя её. В действительности Владислав в составе так называемого ограниченного контингента советских войск, введённых несколько лет назад в Афганистан, нёс боевую службу в армейской разведке. Когда Ковшов получил это известие от сына, он вспылил; не владея собой, рванулся ехать к областному военному комиссару, но, сообразив, что затея уже бестолковая, схватился за телефон и стал набирать номер Генеральной прокуратуры. Давний приятель ещё по учёбе в институте Виктор Илюшин осуществлял надзор за КГБ и уж, конечно, мог помочь, но вмешался случай – Илюшин отлучился из кабинета, и Данила не повторил звонка. Промучившись больше часа, он закрылся в кабинете на ключ и достал поллитровку из сейфа, а потом, обхватив голову руками, множество раз перечитывал злополучное письмо, в котором сын, как обычно, коротко объяснял свой поступок, прося ничего не говорить матери. До боли в глазах, опрокидывая стакан за стаканом, Ковшов пожирал те жёсткие строчки: «Мне нельзя поступить иначе, отец, ведь я твой сын…»

* * *

– Что с тобой опять, наказание моё? – Голос Очаровашки вернул Данилу в действительность. – Ты словно окаменел.

– Кефир холодный, застрял в горле, – почти натурально изобразил он кашель. – Сегодня ещё на заседание бюро обкома с утра бежать, а я от вчерашнего приёма не отойду. Давит шапка Мономаха.

Поцеловав жену, Ковшов перевёл дух только в салоне служебной «Волги», скомандовав водителю обычное: «Вперёд и с песней».

– Вы вроде собирались в обком пораньше? – заикнулся ничего не забывавший водитель.

– Успеем, Костя, в аппарат надо заскочить, – откинулся он на спинку сиденья, возвращаясь мыслями к злосчастному приёму.

Причины тому были: во-первых, записавшиеся подняли недовольный гвалт, узнав, что вместо прокурора их ждёт встреча с исполняющим обязанности. Когда же восторжествовала житейская мудрость: раз время убито, его следует с толком использовать, очередь почему-то не сократилась, а возросла – засиживались жалобщики у Ковшова, потому что тот угощал каждого чашкой чая, несмотря на удивлённые, а затем укоризненные взгляды грозной смотрительницы канцелярии, подававшей угощение; тщательно выслушивая явившихся, что-то записывал себе в журнал, хотя каждый приносил и оставлял у него на столе увесистый набор документов с письменным заявлением. Долго беседовал. Документы в своём большинстве содержали копии ответов из различных, в том числе и прокурорских, инстанций… Когда время перешагнуло девятый час вечера и голова Данилы застопорилась от выпитого кофе, а хвост очереди наконец-то подобрался к его кабинету, о чём выразительно просигналила глазами секретарша, сменившая начальницу, взгляд Ковшова упёрся в очередного вошедшего, того самого, позже ужасным образом приснившегося ему ночью. Но тогда Данила был далёк от всего этого, и он попросту безмятежно вздохнул, предвкушая скорое избавление от тяжких трудов, и, надёжнее укрепившись в кресле, воззрился на посетителя.

Нет, не японец тот был вовсе, каким привиделся во сне, а крохотный кореец. Действительно лыс, даже выбрит, но глаза те же – пронзительные и глубокие, ожёгшие Ковшова мистическим огнём, лишь он заглянул в них. Неведомым иррациональным чувством, приводившим в оцепенение, веяло от пришельца, и, перебарывая себя, Данила кивнул на стул:

Поделиться книгой

Оставить отзыв