Минутин Сергей Анатольевич — Интеллигенты на Святой Руси. Часть первая

Тут можно читать онлайн книгу Минутин Сергей Анатольевич - Интеллигенты на Святой Руси. Часть первая - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Социально-философская фантастика. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Интеллигенты на Святой Руси. Часть первая
Язык книги: Русский
Издатель: Минутин Сергей
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

Интеллигенты на Святой Руси. Часть первая краткое содержание

Интеллигенты на Святой Руси. Часть первая - описание и краткое содержание, автор Минутин Сергей Анатольевич, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Тонкие животрепещущие вопросы постоянно мучающие российскую интеллигенцию поднимаются в этой книге. Душа новорождённого интеллигента непременно обретает фамилию, имя и отчество. Но проходят годы, и от ФИО остаётся либо имя, либо отчество, либо псевдоним, либо ничего. Труден путь интеллигента на Святой Руси. Как бы то ни было, перед нами – социальная фантастика. В русской литературной традиции этот жанр глубоко укоренён и призван продемонстрировать социально-философские воззрения автора либо от ничего к ФИО, либо в обратную сторону.

Интеллигенты на Святой Руси. Часть первая - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Интеллигенты на Святой Руси. Часть первая - читать книгу онлайн бесплатно, автор Минутин Сергей Анатольевич

Сергей Минутин

Интеллигенты на Святой Руси

Роман

Часть I

Интеллигент – это человек «особой складки»: терпимый, лёгкий в интеллектуальной сфере общения, не подверженный предрассудкам – в том числе шовинистического характера.

Многие думают, что раз приобретённая интеллигентность затем остаётся на всю жизнь. Заблуждение! Огонёк интеллигентности надо поддерживать. Читать, и читать с выбором: чтение – главный, хотя и не единственный, воспитатель интеллигентности в главное её «топливо». «Не угашайте духа!».

Способность приобретать знания и самый интерес к знаниям растут в каждом отдельном человеке в геометрической прогрессии. К сожалению, в обществе в целом общая образованность падает, и место интеллигентности заступает полуинтеллигентность…

Первобытных людей безосновательно считают грубыми, жестокими, грязными. Если потому только, что они были ближе, чем мы, к животному миру, то ведь животные чистоплотны, обладают исключительным пониманием друг друга, приверженностью к своим обыкновениям, и т. д.

Я думаю, что у первобытных людей был великий фольклор, прекрасная травная медицина, умение делать хирургические операции, богатые обычаи и свои празднества, а между собой они умели держать слово, были нежны к детям и щедры…

Дмитрий Лихачёв

Глава первая

Вячеслав Константинович Соммер был писателем. Это был факт неоспоримый, подтверждённый наличием членского билета Российского союза писателей № 4015 и членским билетом Российского Союза профессиональных литераторов № 2017-150.

Уважительно и возвышенно почитатели его таланта звали его Вячеслав или Слава. Старые приятели были не столь щепетильны в обращении к великому русскому писателю и ограничивались окликами: Славка или Славуня. Одно несомненно: и те, и другие признавали в нём наличие таланта к сочинительству.

Вячеславу Константиновичу было абсолютно наплевать и на славу, и на своих почитателей. Он любил хорошо гульнуть, выпить и закусить. Проще говоря, он любил жизнь в самых её низменных материальных проявлениях. Но в эту жизнь каким-то странным образом вползла литература. Сначала он читал чужие книги, а затем начал писать свои.

На вопрос, зачем он это делал, ответа не было. Ему были не нужны ни деньги, ни популярность, ни вечная память в архивных папках и доносах. Что-то ему неведомое давило на него и не отпускало, постоянно нашёптывая, что любая мысль, отличная от «пожрать» и «поспать» – великая мысль. Но он то как раз и стремился больше всего пожрать и поспать. В этом стремлении к нормальной жизни, и невозможности её постоянно вести, была заключена драма, именуемая философами как закон единства и борьбы противоположностей.

Этот, в общем-то, пустяшный для обычного человека закон терзал его не на шутку. Он заставлял его быть наблюдательным. Он же терзал и пишущую руку, пальцы которой без ощущения силы, толкающей ручку вперёд по бумаге бесконечно зудели и чесались. Конечно, была ещё и «жопа», которая тоже требовала усидчивости.

Сначала Вячеслав Константинович смотрел на эту «литературную тягу», как на проявление новых, связанных с выходом человечества в информационное пространство пороков. Он перестал читать, смотреть телевизор и слушать радио, но «литературный зуд» всё сильнее и сильнее брал его за горло. И тогда он смирился, решив, что это что-то ему неведомое терзает его тело в целях развития души. Он даже начал думать о боге, но не слишком часто, и не особо надеясь на то, что бог его заметит. Да и смотреть богу на него особых причин не было. Он уже был не молод, писать начал поздно, а значит, родился без «божьего дара».

Литературный дар нахлобучил его тогда, когда на голове уже почти не осталось волос, а живот почти закрыл мужское достоинство. Но он ещё не был и слишком стар, чтобы господь таким образом готовил его для своего высшего суда. Поэтому, к богу Вячеслав Константинович обращался редко, хотя и питал к нему огромное почтение, ибо точно знал, что без него нигде и ничего происходить не может. Другое дело Дух Святой. Его присутствие в своей жизни Вячеслав Константинович чувствовал постоянно, и обращался к нему часто. Дух Святой настигал его самым неожиданным образом, и заставлял трудиться. Иногда Вячеслава Константиновича посещала крамольная мысль о том, что на всём белом свете есть только он и Святой Дух, и больше никого нет, особенно из тех, кто бы мог отвлечь внимание Духа от него.

Не сразу, а постепенно, соединив своё тело с душой и Духом он вполне успокоился, решив что «попал под раздачу» где-то там в шестерёнках «небесной механики». А раз «попал», то с этим надо как-то жить. Это «попал» и «надо жить» сильно отличало его от других литераторов, ждущих свою волну вдохновения и алчущих от неё денежной отдачи.

Вячеслав Константинович больше всего ждал волну спада творческого подъёма, так как в это непродолжительное время он имел возможность чувствовать себя нормальным человеком. Он с наслаждением предавался обычным человеческим грехам: ел, пил, ходил в баню и приманивал на свои уже написанные творения хорошеньких девиц.

Впрочем, девиц он приманивал, объединившись с художником. Художник был его старым приятелем. Звали его Михаил Александрович Цветов. С такой фамилией он просто не мог быть никем иным. Художник, в отличие от писателя, был кудряв, худощав и усат. Они прекрасно дополняли друг друга. Художник тоже стремился к нормальной человеческой жизни, но и его без красок и кистей «глючило» и «плющило».

Короче говоря, они оба писали вынужденно. Один свои рассказы и длинные повести о прелестях текущей жизни, другой об этом же картины. Их обоих вдохновение чаще мучило, чем отпускало. Они оба смирились с тем, что дают своим Музам значительно больше, чем те им в материальной жизни, и за это бывают частенько ими измучены в жизни духовной.

Литератор на эту тему часто философствовал в деревенской баньке, объясняя художнику «небесную механику».

– Видишь ли, Мишель, – говорил он, – Возьми, к примеру, батюшку или на худой конец пастора, муфтия, раввина и прочее святое лицо. Что он делает? Он постоянно ведёт праведный образ жизни.

– Да, – соглашался художник, – Я бы даже добавил безгрешный и святой образ жизни.

– Верно. И этот образ жизни даёт ему право лгать с алтаря, даже с Алтаря Отечества, вводя в заблуждение паству, которая не всегда понимает кому она обязана своими несчастьями и проблемами. И только наставления «праведника» открывает ей глаза на её истинный путь к светлому будущему.

– Пожалуй, – соглашался художник.

– Мы же с тобой из другого мира. Мы с тобой, Мишель, выпали не из местной религиозной клетки, а свалились сюда из театра вселенной. Господь любит смотреть на игру актёров, и мы с тобой актёры. Может быть не ведущие, но играющие. Мы буйствуем и каемся, мы пьём и грешим. Мы с тобой Мишель живём, и этот театр нас не просто ведёт, он нас тащит по жизни. Вопрос только в том, куда?

Эти длинные диалоги обычно имели своих слушательниц, которые жадно внимали словам литератора, пытаясь угадать, напишет он о них свой очередной рассказ или нет. Девицы созерцали его хоть и с восторгом, но опасливо. Кто его знает, что он напишет. На художника же все женщины смотрели влюблённо. Для него они все были равны. Он не делал различий между девицами-девственницами, порядочными женщинами и падшими. Последние ему даже нравились больше. Его любимым лозунгом были слова: «Была бы женщина». И женщины его любили, что называется «зеркально». Он прекрасно писал «обнажёнку», открывая их обладательницам все плюсы и минусы женских тел. Для женщин он был даже больше, чем врач-гинеколог. Он был для них отцом. Это благодаря ему, и таким как он, гуляет по России поговорка: «Пока живы врачи – гинекологи, живопись не умрёт, как не вымрут и гинекологи, пока есть живописцы».

– Так вот, Мишель, мы не грешники, мы с тобой творцы, артисты. Мы всё время между молотом подлости и наковальней зависти. У нас только один грех – отсутствие тщеславия. Попы и прочие святые люди называют его гордыней. Этого греха наши коллеги нам с тобой простить не могут. Мы с тобой подрываем основу их творчества, а может быть и основу всей земной государственности. Значит, мы с тобой плохие люди, но нас тащит на сцену жизни. Меня с книгами, тебя с картинами. На сцене мы каемся. На сцене мы очищаемся от грехов. Именно за это нас и любят женщины. Они читают мои рассказы, они смотрят на твои картины. Они нас за это любят.

Поделиться книгой

Оставить отзыв