Черных Наталья Борисовна — Закрытый показ. Книга стихотворений 2012–2017

Тут можно читать онлайн книгу Черных Наталья Борисовна - Закрытый показ. Книга стихотворений 2012–2017 - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Поэзия. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Закрытый показ. Книга стихотворений 2012–2017
Количество страниц: 5
Язык книги: Русский
Издатель: НЛО
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

Закрытый показ. Книга стихотворений 2012–2017 краткое содержание

Закрытый показ. Книга стихотворений 2012–2017 - описание и краткое содержание, автор Черных Наталья Борисовна, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Наталия Черных – поэт, эссеист, прозаик, родилась в закрытом городке Челябинск-65, по специальности библиотекарь, училась во Львове и Москве. В начале 1990?х дебютировала в самиздатском сборнике «Абсолютная жизнь». В 1996 году в издательстве «Арго-Риск» вышел сборник стихотворений «Приют», последующие книги также выходили преимущественно в независимых издательствах. Печаталась в журналах «Новый мир», «Волга», «Воздух» и др. Сотрудничает с популярными сетевыми литературными порталами. С момента знакомства с неофициальной литературой, которой Черных посвятила множество эссе, ее интерес сосредоточен на экспериментальной поэзии. Автор романов «Слабые, сильные» (2015, лонг-лист премии «Большая книга») и «Неоконченная хроника перемещений одежды» (2018). Живет в Москве.

Закрытый показ. Книга стихотворений 2012–2017 - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Закрытый показ. Книга стихотворений 2012–2017 - читать книгу онлайн бесплатно, автор Черных Наталья Борисовна

Наталия Черных

Закрытый показ

Книга стихотворений

2012–2017

Освещая ничто

Свет есть и в ничто
два ангела с куклой
обида и пораженье
Н. Черных. «Ящерица»

Стихи Наталии Черных динамичны и одновременно медитативны. И очень современны. В них – мир, где слишком много всего, грандиозно много: вещей, мыслей, улиц, смыслов, названий, стран, философии, скрытых цитат, рассчитанных на интуитивное понимание читателем… Это густо засеянный деталями мир. Нет, даже не так: засеянный осколками деталей, воспоминаниями о деталях. И это мир, в котором нет ничего – нет друзей, возлюбленных, дома, нет тепла, порой кажется, что даже и личности, воспринимающей этот мир, пресловутого лирического субъекта, нет. Его глаза, через которые прилежный читатель обычно озирает очередной параллельный мир, представляются пустыми глазницами древнего черепа. Однако это лишь еще одна иллюзия, а их в этой новой книге немало.

Постакмеистское. Можно еще сказать – «постбродское». Вкупе с нарочитой апоэтичностью в духе Аллена Гинзберга. История вещи, как известно, весомее истории человека. У автора и роман есть на эту тему: «Неоконченная хроника перемещений одежды». Первая часть «Закрытого показа» так и называется скромно: «Происхождение», читай «Генезис». Первая фраза – миниманифест: «Вещи выше людей – потому что молчат». И далее – афористично, жестко (так, что хочется эхом откликнуться: «Воистину!») вот такое: «Вещи идут к человеку. Человек без вещей слишком легок…»

Однако этими «вещественными доказательствами» дело отнюдь не ограничивается. Черных выстраивает свой, особый поэтический язык. Комплекс ощущений-мыслеобразов она называет узнаваемым именем-мифом. Скажем, «эвридика-офелия-нефертити». И все. Дальше читатель плывет сам. Логические связи нарочито размываются до гигантских боке, образные ряды самодовлеющи, они выстраиваются словно бы вовсе без авторского участия, порой кажется, что эти стихи вообще пишут себя самостоятельно (или что их надиктовывает, например, вот этот сад):

Сад зимой спит всеми яблонями и абрикосами. Сад видит сны.
Растительные сны, где линии, цвета и звуки едины.
В снах сада зимой непроявленность мысли и чувства является силой,
слабость ведет к примирению, а в целом жизнь почти незаметна,
как родничок у забора, который по снегу бежит,
одетый в крупчатый панцирь, невидимый маленький воин.
(«Сад зимой и зимний сад)

Черных по праву называют наследницей Ольги Седаковой и Елены Шварц. Но у тех миры обладают хоть какой-то минимальной целостностью. Здесь – иное. Мир как (раздробленный и перепутанный) текст. Кризис сознания (поэтического в том числе) мучительно прорастает из «долгого ХХ века» в первые десятилетия века следующего. У Черных (я)сновидчество – «как бы сквозь тусклое стекло». Речь разъята, части высказывания собраны словно бы не в том порядке. Но именно в этой кажущейся невнятице, чепухе и суматохе и вырисовываются контуры подлинной реальности. «Хаос – это лестница», – как говаривал один нестихотворный персонаж.

У Черных не просто «тоска по мировой культуре», но обращение к пространствам культуры и даже метакультуры – культуры, понятой как некая универсальная среда обитания, уже почти не влияющая на ее обитателей… Чувственно-непосредственные образы (порой – почти шаманские заклинания), отобранные определенным способом, исподволь настраивают читателя (почти против его воли) на со-чувствие, со-знание, со-бытие:

А потом пришел бог и забрал.
И она прижалась к его раменам,
Плача, стиснув прозрачные руки,
Чтобы не надавать пощечин.
– Как долго ты, долго!
И танцевала, и веселилась, как не было –
Как быть не могло.
(«Шахидка»)

В новой книге христианство мнится надежной защитой от неизбывной пустоты экзистанса. Вот фрагмент стихотворения, которое так и называется, «Безнадежность»:

полынья спасительная
жгучая
маково гореть
чтобы прожитая смерть
намерзла на смерть
света белого
белая струя ток
по сухому вереску шли сугробы
сиплая дудка ветра
безнадежность одета
в старое пальто
светлее света

Постмодернистское христианство? Возможно ли?.. Последняя строчка все же намекает на какую-то возможность, исход, но… В этом «саду расходящихся тропок» возможен веер разных прочтений. Особенность текстов Черных – в этой нарочитой фрагментарности, когда образные ряды настойчиво, даже навязчиво взывают к расшифровыванию (а на деле, возможно, к «непрофессиональному» вчитыванию в текст чего-то «от себя»), когда из кирпичиков идиостиля в итоге можно сложить все, что угодно. (Кстати, о «кирпичиках»: многие строки Черных тяготеют к моностиху, как к примеру, первая строка стихотворения, процитированного ниже.) Сложить все, что угодно… но, быть может, это и есть высшая цель автора? Чтобы читатель «вчитал» свое, отразился в туманном зеркале и наконец почувствовал единство и гармонию – хотя бы и с противоречивым, дисгармоничным авторским сознанием?

Глаза людей, из сумерек сплетенных, видят несчастливость – 
речку городскую.
Глаза людей, из дня свитых, видят лучи сквозь нависшие тучи
в преддверии снега,
видят предзимнее солнце.
Глаза черных и белых людей видят пятна уязвимости.
Говорят: пятна Роршаха видят. Пятнам сказано: быть.
Из волн, собранных ветром в складки, ящерица в преддверии
зимнего сна вышла.
Только вороны видят все так, как задумано – без поврежденья.
Благословенье ворон умягчает нелепость роста, веса и рыжины,
полноты тяжелого лица,
капельки носа и облачно-хмурой переносицы.
Вороны не говорят зря…
(«Благословенье ворон»)

Еще об устройстве стиха у Черных. В послании «К страху» мозаика министиший создает пуантилистскую картину реальности. Крайне субъективной реальности. Не совпадающей с усредненной, обыденной. Но вместе с тем очень похоже, что именно эта реальность близка к истинной; еще две-три итерации, и – «кругом возможно бог». А «Узор в декабре на окне Саймона и Гарфанкла» словно снизан из миниатюр-трехстиший: «Где снять себя и выстирать? / Было бы забавно в такой мороз стирать; / машина есть – стирай!» Или: «Все звуки вверх летят и тают, / окно у потолка затлело. / Да это солнце пушкинское!»

Поделиться книгой

Оставить отзыв