Мак Сара — Воробей (ЛП)

– Я поеду в город. А вы быстренько покушайте, – она подошла к раздвижной двери. – Я вернусь через час или два.

Мы с Кевином кивнули.

После обеда я вернулся к работе. Но брат не наелся. Он пошел в дом и спросил:

– Хочешь что-нибудь?

Я покачал головой.

Я вытащил наушники и выключил свой iPod, и вдруг услышал знакомый голос.

– Кто-нибудь есть дома?

Я повернулся.

– Привет.

– Привет, – Эддисон с улыбкой повернулась к крыльцу. – Что делаешь?

– Пытаюсь избавиться от старой краски. А ты?

– Пришла позвать тебя.

Она поднялась по ступенькам, и мое сердце забилось быстрее.

– Я думал, что у нас уже есть планы.

– Они и есть, – она подошла ко мне и обняла за пояс. – Но мне захотелось веселья.

Но у нас все было веселым.

– И что ты придумала? – спросил я.

– Это сюрприз. Приходи ко мне в восемь. Вот и увидишь.

Я впервые приду к ней домой после того адского ужина.

– Твои родители будут дома?

– Да, но не беспокойся о них.

– Мне нужно что-нибудь принести?

– Нет, только себя, – она сжала меня и отошла. – Увидимся.

– Это все? – возмутился я. – Объятия и прощание?

Она рассмеялась.

– Я бы осталась, но должна помочь маме убраться. Если быстро не вернусь, она может передумать насчет вечера.

– Прекрасно, – я надулся.

Эддисон ушла, перебросив волосы через плечо. Я взял iPod, включил музыку и стал медленнее убирать краску.

Мне нужно было чем-то себя занять, чтобы скорее наступили восемь часов.

– Где ты это взяла? – спросил я, войдя в палатку.

Эддисон застегнула за собой дверь.

– Это моих родителей. Когда я была младше, мой папа брал меня и Меган с собой.

Я осматривал нейлоновую комнату. Эддисон разбила палатку во дворе, два спальных мешка лежали на земле, между ними светится электрический фонарь.

– Итак, у нас ночевка? – я вскинул брови.

– Хотелось бы, – сказала она. – Но нет. Я подумала, мы могли бы провести какое-то время наедине. Мои родители согласились, только ты уходишь в десять.

Я снова огляделся. Проклятый комендантский час.

– Ты думаешь, это неправильно? – спросила она и принялась открывать дверь.

– Нет! – я притянул ее к себе. – Я думаю, это потрясающе.

– Серьезно?

– Я устал от бабушки и брата.

Атмосфера у меня дома была спокойнее, и мы проводили большую часть времени там. Если мы не гуляли или не ехали куда-нибудь на квадроцикле, если не ели мороженое, нас можно было найти на диване у моей бабушки – и ещё пару глаз в комнате.

– Хорошо, – сказала Эддисон. Она взяла меня за руку и усадила на один из спальных мешков. – Мне все равно, что мы будем тут делать. Я просто хотела побыть наедине с тобой.

Я улыбнулся и взял ее за другую руку. Теперь мы повернулись друг к другу, наши пальцы переплелись. Мы сидели молча нескольких минут, но это не было неловко. Я погладил большими пальцами ее пальцы, и заметил, что она наблюдала за мной.

– Что ты думаешь о прошлом лете? – спросила она. – Когда мы встретились впервые?

Я несколько секунд придумывал ответ. Нужно ли мне нужно быть честным? У меня было много разных мыслей при нашей встрече и после нее.

– Я думал, что был идиотом, раз не заговорил с тобой раньше, – сказал я.

Она прикусила губу.

– Я корила себя за то, что не заговорила с тобой.

– Почему ты не сделала этого?

– Меган сказала, что я должна заставить тебя немного над этим поработать, – она покачала головой. – Я не должна была слушать сестру.

Я усмехнулся.

– Да, не стоило так делать.

Мы снова притихли, пока она не призналась:

– Я думала о твоих глазах целый год.

– Правда? – удивился я.

– Да, – она покраснела. – Это странно?

– Вроде того.

Она отпустила мою руку и толкнула мое колено.

– Вот уж спасибо!

– Я не хотел сказать, что ты – странная! – я схватил ее за руку. – Просто странно думать об этом.

Она смутилась.

– О чем?

– Я не знаю.

– Ладно тебе, – она не скрывала сомнения.

– Я уже говорил тебе. Я редко бываю на свиданиях. Странно, что кто-то честен со мной.

В тех немногих отношениях, что у меня были, ни одна из девушек не рассказывала мне о своих чувствах. У нас не было глубоких разговоров о моих глазах или о том, что мы хотели делать после окончания средней школы. Это были свидания, кино и танцы, которые обычно заканчивались поцелуем или, если мне везло, чем-то большим.

– Ну, я много думаю о тебе, – сказала она. – Больше, чем стоило бы.

Я улыбнулся.

– Тут мы похожи. Я никогда в жизни не думал так много о девушке.

Она смутилась от моего признания. Я не знал, почему. Она должна была знать, что она горячая. Она не только была милой, но и с ней было весело проводить время. Она была готова ко всему, ее сарказм был на уровне моего.

Я вернулся на спальный мешок и притянул ее к себе. Я лег на спину, и она придвинулась к моему боку. Она мне идеально подходила.

– Жаль, что мы не пошли в поход, – сказала она.

– Мне тоже.

– Мы с Меган столько веселились с папой, – сказала она. – А потом у него начались эти убийственные мигрени. Они все еще продолжаются. Он никогда не знает, когда они снова начнутся, поэтому он решил, что мы должны пока что держаться подальше от леса.

– Это плохо. А мама с вами пойти не может?

Эддисон покачала головой.

– Она городская.

Я провел пальцами по ее руке.

– Что тебе еще нравится делать? Когда ты дома, я имею в виду.

– Танцы, – сказала она. – Я хожу на занятия четыре раза в неделю, – она посмотрела на меня. – Мы устраиваем два больших выступления каждый год: одно в декабре. Ты должен прийти, – ее глаза загорелись. – В этом году я старшая, поэтому соло получу я.

Она хочет увидеть меня через полгода?

– Я там буду.

Ее улыбка стала шире.

– Чем ты еще занимаешься, кроме футбола?

– Всем, что связано со спортом.

– Могу ли я приехать и посмотреть, как ты играешь? Я могу сделать вид, что приехала оценить тебя, – она рассмеялась.

– Эй! – я прижимал ее к себе.

– Шутки в сторону. Я принесу блокнот и все такое.

Образ заставил меня рассмеяться, и она присоединилась ко мне. Я не смог бы заставить ее так поступить. Но я был в восторге от мысли, что она сидела бы на трибунах и смотрела на меня. Болела за меня. Мои родители порой так делали, но это было ожидаемо. Эддисон не должна была болеть за меня, но она хотела, и это вызвало улыбку на моем лице.

Я решил подразнить ее.

– Для чего ты бы оценивала меня? Набираешь людей в команду?

– Да, – она чуть приподнялась. – В команду Эддисон.

Я вскинул брови.

– Насколько велик список?

– Только два человека, – она прильнула ближе. – Мы очень избирательны.

Это радовало.

– Когда начинается проверка? – спросил я.

Она опустила взгляд на мои губы.

– Может сейчас?

Я сделал вид, что задумался.

– Подожди. Я проверю свое расписание.

Я попытался встать, но она со смехом удержала меня.

– Просто поцелуй меня, – сказала она.

Легко.

Мои губы слились с её воедино, и впервые языки. Я склонил голову, и рукой обнял её за шею. Это был самый глубокий наш поцелуй. Я не хотел, чтобы он заканчивался. Я хотел продолжения. К сожалению, ее родители были рядом.

Она отодвинулась, я тяжело дышал.

– И как я справляюсь? – спросил я.

– С чем?

– С проверкой.

– Неплохо. Я бы сказала, что вы стали первым номером.

– Отлично, – я прижался лбом к ее лбу. – Я действительно хочу место в этой команде.

Она рассмеялась.

– Можно подкупить наблюдателя.

– Как?

– Больше прогулок и сексуальных улыбок. Поцелуев, как последний. О, и не забывай иногда работать во дворе без рубашки. Это верный шанс выиграть.

Мои глаза расширились.

– Ты шпионила за мной!