Пекуровская Ася — Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)

Тут можно читать онлайн книгу Пекуровская Ася - Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов) - бесплатно полную версию (целиком). Жанр книги: Разное. Вы можете прочесть полную версию (весь текст) онлайн без регистрации и смс на сайте Lib-King.Ru (Либ-Кинг) или прочитать краткое содержание, аннотацию (предисловие), описание и ознакомиться с отзывами (комментариями) о произведении.

Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов)
Количество страниц: 30
Язык книги: Русский
Прочитал книгу? Поставь оценку!
0 0

Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов) краткое содержание

Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов) - описание и краткое содержание, автор Пекуровская Ася, читать бесплатно онлайн на сайте электронной библиотеки Lib-King.Ru.

Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)

Когда случилось петь СД и мне (С Довлатов) - читать книгу онлайн бесплатно, автор Пекуровская Ася

Ася Пекуровская

Когда случилось петь С.Д. и мне

посвящается Маше

- Вы слышали, Довлатов умер?

- Интересно, зачем ему это понадобилось?"

(Имена героев взяты из реальной жизни)

ЗАВТРА В ДОРОГУ

"К счастью, я не принадлежу к числу людей, которые, растянув свой рот в улыбке, обнажают миру остатки вчерашней трапезы в виде осевших на зубах шпинатовых волокон. И это вовсе не потому, что я чищу зубы лучше других. Мое объяснение гораздо более категорично. Просто я не ем шпината.И так все складывалось в моей жизни, что я всегда считал шпинат, равно как и прочие атрибуты, тем или иным образом еды касающиеся, ценностью морального и эстетического порядка."Если Сальватор Дали, которому эти строки принадлежат в более или менее адекватном переложении, видит своеобразие своей личности в сведении ее гастрономических потребностей к ценностям морального и эстетического порядка, то я хочу воспользоваться его авторитетом для не менее категоричного заявления о себе.

По прихоти судьбы, я не принадлежу к числу людей, которые просыпаются утром с покаянной мыслью об упущенном вчерашнем дне, а засыпают в страхе от того, что завтрашний день может не наступить. Возможно, в том сундуке и в том бауле, где хранилось мое приданое и мое наследство, не осталось места для страха и покаяния. И не потому, разумеется, что они уступили место бесстрашию и безгреховности. Скорее всего, тот сундук и тот баул канули в лету, как и их лексические формы, разумеется, если поверить, что право владения ими изначально признавалось именно за мной. Конечно, доказательств у меня почти нет. Осталась одна серебряная ложка, да и та погнутая и с зазубринами на концах. Сохранилась еще скатерть из брюссельских кружев. То-то, что из брюссельских... - уже с пристрастием уличают меня тени далеких предков. Ведь брюссельские-то лежали справа. А тебе достались как раз венецианские, со следами рыбьего жира - те, что никем не оспаривались.

Не скажите. Из приданого, которое никем не оспаривалось, был только мой характер. В нем все достоинства выполняли функцию всех недостатков, что не вызывало популярности в семье. А мне не то, чтобы нравилось. Но так. Удобно для жизни. Но не подумайте, чтобы я это свойство сама для себя выбрала. Просто износила с полдюжины башмаков, бот и полуботинок с людьми, чьи достоинства являлись их же недостатками, и пошло-поехало. Всего-то понадобилось полдюжины износить, не больше, причем, в период полового созревания, хотя, конечно, могла бы износить и до него. Но не получилось. Я довольно много натерпелась оттого, что у меня ничего в жизни не получалось. Например, с точки зрения тех, что со мной износили полдюжины башмаков, бот и полуботинок, я представляла собой генетическое большинство. Конечно, это абсурд, никакого большинства я нигде не представляла. A впрочем кто знает, что они имели в виду.

Вы, конечно же, думаете иначе, но я человек частный. И, если свериться с той записной книжкой, которая осталась в телефонной будке на станции метро в моем отечестве, круг друзей с годами приобрел очертания размытости. Когда-то, конечно, был совершенно правильный. Даже не круг, а вовсе квадрат, и даже параллелепипед. О них я еще скажу, дайте только расписаться. В каком-то смысле он был спасательным. Ведь в нем всего естественнее было опираться на безотчетные влечения, скажем, пускаться вплавь в Черное море или делать такие признания, которые в мире строгих людей принято держать при себе. Когда человечество рядом с тобой говорит приглушенным голосом, а порой просто движением глаз, хорошо вдруг сказать что-то звонко, бросить ценный серебряный рубль николаевской чеканки во все без исключения затянутые шнурками шапки-ушанки. Впрочем, мне пора в упряжку. Уж больно меня заносит. А тут еще эта проклятая манера говорить, которая, даже без учета голосовых возможностей, раздражает большинство домашних животных. Впрочем, своих у меня нет. Я имела в виду машиных. Вот как будто и все. Как видите, я редко сомневаюсь в собственной правоте, хотя на письме позволяю себе изрядное число допущений и оговорок.

Вы спрашиваете, молюсь ли я? Да, я молюсь. Но невнимательно. Я и в музее всегда хожу против течения. Добродетельные люди смотрят друг другу в затылок, а я иду им навстречу. И ничего. Либо они расступаются, либо я. Чаще ни они, ни я. И я молю всемилостивейшего Бога спасти меня от "добродетельных" людей. Ведь от безнравственных я спасусь сама. Вы спрашиваете, почему я говорю с обещательным уклоном, когда тут нужен как раз извинительный? Если по правде, то для меня что обещательный уклон, что извинительный... Мне главное, чтобы последнего контакта не лишиться. Конечно, для этого есть телефонные линии. Но ведь и тут своя канитель. На другом конце провода вам нет-нет и пропоют таким тоненьким, препротивным дискантом, как "дверь, ведущая в спальню", у Гоголя. И не пропоют вовсе, а так, намекнут, нашепчут, дескать, ваши объяснения попахивают чем-то малополезным, малоинформативным и даже не развлекательным вовсе. Одинокого путника легче всего убить таким тоненьким дискантом. Конечно, если рядом не случится краснознаменный хор при исполнении, так сказать, "полюшко поле". Тогда сразу легче, как гора с плеч. Акустика.

Из всего сказанного, однако, не следует, что утрата контактов с прошлым включена в разряд моих жизненных установок. Как раз наоборот. По природе я человек общительный. К людям отношусь с большим энтузиазмом. Куда меньше интересуюсь картографией и пиротехникой. Научные факты меня убивают, хотя я, например, знаю, что жабы дышат легкими, а птица казуар рифмуется довольно покладисто, но не всегда пристойно. Короче, ко всему, что дышит, жует, отплевывается, повязывает салфетку, давит клопов, выпивает, слегка оттопырив мизинец, я благоволю по мере сил. - Ваш образ мыслей, - шепчет мне колоратурное сопрано, делая долгий нажим на сонорные звуки, - сродни болезненным аберрациям психического характера. - Откуда же вам это знать? беспокоюсь я, продолжая сидеть на мраморных ступенях. - Это общеизвестно. Откройте толковый словарь на эвфемистическом названии "инфантилизм". Множество зелий, распивавшихся вашим поколением, настоено именно на нем. Было время шкаликов и штофчиков. После них пошли графинчики.Потом зацвели абажуры цвета апельсиновой корки. А вам достался инфантилизм. - Слава Богу, что достался! - кричу я. - В те дни, когда облака были высокими, снег белым, Россия - нашей родиной, и еще никто не вызвался добежать-доскакать-долететь до того дуба, который оказался деревом, мы были самыми молодыми.

Поделиться книгой

Оставить отзыв