Гарвуд Джулия — Две розы

– Нет. Я родился на юге этой страны, в семье рабов, но как только я подрос, родители рассказали мне чудесные истории о своих предках и о тех африканских деревнях, в которых они сами появились на свет. Мне бы хотелось посетить их прежде, чем я умру.

– Если они еще сохранились, – вставил Кол.

– Да, – согласился Адам.

– Ты не поедешь в Африку, – сказал Дуглас. – Ты никогда никуда не ездишь.

– Я думаю, вам понравилась бы Шотландия, – предположил Харрисон, возвращаясь к теме, которую затронул Адам. – Эта долина очень напоминает некоторые уголки Шотландии.

– Расскажите о своем доме, – попросил Трэвис.

Выполняя его просьбу, Харрисон в течение следующих пяти или десяти минут говорил о земле, где он родился, о доме, в котором жил в детстве, и в конце концов завершил свою тираду словами:

– Кровать отца всегда стояла у самых окон, чтобы он мог наслаждаться открывающимся видом. Извините за несколько бессвязный рассказ, – произнес Макдональд после небольшой паузы. – О своем доме шотландский горец может говорить часами и утомит вас до смерти.

– Вы нас вовсе не утомили, – сказал Кол.

– Ваш рассказ был очень интересен, – заверил Адам.

– Почему кровать вашего отца стояла перед окном? Он что, был прикован к постели? – уточнил Кол.

– Да.

– Как долго?

– На моей памяти это было всегда. А почему вы об этом спрашиваете?

Кол не знал, куда деваться от стыда. Не он ли спросил Харрисона, почему его отец не научил его пользоваться кулаками?

– Мне просто любопытно, – пояснил он. – А что случилось с вашим отцом?

– Ему в позвоночник попала пуля.

Лицо Кола исказила гримаса.

– И его парализовало?

– Да.

– Несчастный случай?

– Нет, – сухо ответил Харрисон.

– Но вы оставались с ним, даже когда стали достаточно взрослым, чтобы вести самостоятельную жизнь? – спросил Кол.

– Да. Господи, я ведь был его сын.

– Если бы вы были прикованы к постели, он мог бы бросить вас. Большинство отцов именно так бы и поступили.

– Вы не правы, – возразил Харрисон. – Настоящие отцы поступили бы как раз наоборот, а уж мой-то наверняка.

– Вы просто исполняли свой долг, – с удовлетворением заявил Кол.

– Дело вовсе не в долге.

– Вы что, рассердились? – спросил Кол, не скрывая улыбку.

Харрисону внезапно захотелось съездить ему по физиономии. В голосе его зазвучали резкие нотки.

– Своим странным мнением вы оскорбляете и меня, и моего отца.

Кол пожал плечами – гнев гостя не произвел на него особого впечатления – и посмотрел на Адама.

– Надо сделать из Харрисона мужчину. Ты возьмешься за него?

– Возможно, – ответил Адам.

– Ему бы характера побольше, – вставил Дуглас.

Кол фыркнул:

– Он же остался со своим отцом, разве не так? Значит, характер у него есть. Что скажешь, Трэвис?

– Я не против. Правда, он, похоже, чересчур интересуется нашей сестрой.

– Мэри Роуз все интересуются. Я бы удивился, если бы Харрисон оказался исключением. Думаю, надо попытаться.

Братья кивнули. Мэри Роуз была на седьмом небе от счастья. Всплеснув руками, она снова улыбнулась Харрисону и поднялась.

Харрисон немедленно последовал ее примеру. Что касается братьев, то ни один из них даже не шелохнулся.

– Вы остаетесь с нами, – сказала Харрисону девушка. – На сей раз у нас полное единодушие, что вообще-то непривычно – Кол обычно перечит, но вы ему понравились. Разве это не чудесно?

– Что-то я этого не заметил, – не удержавшись, брякнул Макдональд.

Все, включая Мэри Роуз, рассмеялись.

– У вас прекрасное чувство юмора, Харрисон, – отметила она.

Макдональд вовсе не шутил, но решил не заострять на этом внимание. Обойдя стол, Мэри Роуз приблизилась к нему.

– Я покажу вам комнату, в которой вы будете спать. С твоего позволения, Адам.

– Да, разумеется. Спокойной ночи, Харрисон.

Девушка повернулась и вышла из столовой. Харрисон поблагодарил братьев за ужин и последовал за ней.

Пока Макдональд и Мэри Роуз шли к отдельно стоящему строению, предназначенному, по-видимому, для гостей, никто из них не произнес ни слова. Звезды, густо усыпавшие небо, ярко освещали все вокруг.

– Вам понравились мои братья?

– Да. Странный они народ.

– Они просто разные.

Заложив руки за спину, Харрисон замедлил шаг, чтобы не обгонять девушку.

– Могу я вас кое о чем спросить?

– Пожалуйста.

– Почему вы меня не предупредили?

– Об Адаме?

– Да.

– А зачем мне было вас предупреждать? Вы либо приняли бы его, либо нет – это уж ваше дело.

– Вы все не родственники по крови, верно?

– Да. И все же мы семья, Харрисон. Родственные узы не всегда зависят от общего происхождения.

– Конечно. Вы ведь стали семьей очень давно, не так ли?

– Да. А как вы догадались?

– Вы относитесь друг к другу, как родные, хотя спорите и ссоритесь из-за мелочей. По тому, как вы вели себя за ужином, я понял, что вы вместе уже не один десяток лет.

– Да. Правда, у нас здесь красиво?

Харрисон вовсе не был расположен обсуждать красоты окружающей природы, однако девушка явно хотела перевести разговор в другое русло, и он не стал противиться ее желанию. Для одного вечера было задано уже достаточно вопросов. Завтра он постарается разузнать побольше.

– Места здесь и впрямь великолепные, – сказал Макдональд. – Воздух такой чистый, что кажется, будто от него проясняются мысли.

– Вы, должно быть, слишком долго прожили в городе.

– В Лондоне далеко не всегда можно увидеть звезды, – сказал он. – Смог и испарения закрывают небо.

– Это очень похоже на Нью-Йорк.

Харрисон остановился. Ему показалось, что на какое-то мгновение сердце его перестало биться.

– Что вы сказали?

Девушка повторила последнюю фразу.

– Кажется, я вас чем-то огорошила, – заметила она.

Макдональд с трудом выдавил из себя улыбку.

– Я действительно удивился, – произнес он небрежно. – Я и не знал, что вы бывали в Нью-Йорке.

– Я тогда была совсем ребенком и, конечно, не помню, как выглядит город, но братья рассказывали мне, что там очень много заводов, а по улицам ходят толпы народа.

Харрисон глубоко вздохнул. Похоже, он был близок к разгадке тайны, над которой бился столько времени. Правда, ему еще предстояло выяснить, кто украл девочку у родителей и помог мальчикам проделать столь длинный путь от Нью-Йорка до Монтаны.

– Так густо населены только некоторые районы Нью-Йорка, – сказал он. – Вообще-то это очень интересный город.

– Там надо быть осторожным, верно?

– Осторожность нигде не помешает.

– Господи, до чего же вы похожи на Адама! Он все время твердит мне, что я должна быть осмотрительной, – признала Мэри Роуз. – Трэвис удивлялся, как меня не обворовали в Сент-Луисе, когда я училась в школе. Но здесь, на ранчо, я чувствую себя в безопасности. Я никогда больше отсюда не уеду, потому что сразу же начинаю страшно скучать по дому.

– Вы могли бы полюбить Англию или Шотландию, – сказал Харрисон, которому слова девушки пришлись не по вкусу.

– Да, конечно. На свете много прекрасных мест, которые мне предстоит увидеть. И все же я буду тосковать по моей долине. Я все время нахожу здесь что-нибудь новое и интересное. Совсем недавно я, например, узнала, что в горах Боар-Ридж живет одна женщина. Вскоре после того, как ее семья поселилась в этих краях, на них напали индейцы, убили ее мужа и сына, а ее оскальпировали, приняв за мертвую. Но она выжила. Трэвис слышал, как Билли и Дули шептались о ней. Все считают ее сумасшедшей. Бедняжка много лет провела в одиночестве. Я хочу поехать и посмотреть на нее, как только уговорю Адама.

– Это очень опасно, Мэри Роуз. Вам не следует…

– Ну вот, вы опять заговорили, как мой старший брат, – перебила девушка. – Я должна ей помочь. Я уверена, что вы меня понимаете.

Теперь настала очередь Харрисона перевести разговор на другое.