Гарвуд Джулия — Две розы

– Вы-то меня поцеловали, – пояснил он. – И не один раз. Так что теперь моя очередь, Мэри Роуз. Вот это и называется честной игрой.

– О Господи, значит, вы не спали! – убитым голосом произнесла Мэри Роуз и уставилась Харрисону в грудь. Осторожно поддев девушку за подбородок, Харрисон поцеловал ее в щеку, а затем в переносицу.

– Когда вы притворялись спящим, вам, должно быть, было приятно, – прошептала Мэри Роуз, быстро оправившись от смущения.

– Нет.

– Почему?

– Вы чуть не свели меня с ума. Дело в том, что вы целуетесь, как ребенок.

Девушка стала перебирать пальцами волосы Макдональда и поразилась, какие они мягкие и шелковистые. Она тихонько вздохнула и придвинулась к нему – от Харрисона словно исходило тепло.

– Научите, как вас нужно целовать, Харрисон.

Он наконец обнял ее и попросил раскрыть рот. Девушка хотела было спросить, чем вызвана его просьба, но тут Харрисон прижался к ее губам, и все вопросы разом вылетели у Мэри Роуз из головы.

Никогда она не испытывала ничего более чудесного, чем этот поцелуй. Девушка прильнула к Макдональду, словно стремясь слиться с ним, и по тому, как он вздрогнул, поняла, что он испытывает такое же удовольствие, как и она.

Наклонив голову, Харрисон снова властно впился в ее губы, и она ответила ему с тем же пылом.

Поцелуй закончился гораздо раньше, чем хотелось бы Мэри Роуз, но даже когда они оторвались друг от друга, она по-прежнему прижималась щекой к груди Харрисона, чувствуя мощное биение его сердца. Или это кровь стучала в ее висках?

Оба тяжело дышали.

– Мне не хотелось прерываться, – шепотом призналась Мэри Роуз. Харрисон глубоко вздохнул, пытаясь овладеть собой. Он впервые испытывал такую вспышку страсти.

– А вам? – едва слышно проговорила Мэри Роуз.

– Мне тоже, – признался он. – Именно поэтому я и прекратил все это. Не искушайте меня, Мэри Роуз. Вам пора возвращаться домой.

Ей не хотелось уходить, но было бы недостойно леди упрашивать Харрисона поцеловать ее еще раз. Медленно развернувшись, она пошла прочь из комнаты. У порога девушка обернулась и хотела пожелать ему доброй ночи, но слова застряли у нее в горле. Она молча смотрела на него, поражаясь, как он прекрасен. В свете масляной лампы кожа его казалась золотистой. Харрисон оперся на стойку кровати, и когда он переменил позу, девушка увидела, как бугрились его мышцы.

– С вами я чувствую себя в безопасности, – неожиданно выпалила Мэри Роуз.

– Все правильно, Мэри Роуз, – с улыбкой ответил Харрисон. – Я никогда не причиню вам зла.

– А сейчас я опять целовалась, как ребенок?

– Нет. То, что случилось сегодня, больше не повторится. Это я виноват. – Он запустил пальцы в свою шевелюру. – Между нами не должно возникать ничего личного.

– Оно уже возникло.

– Нет, пока еще нет, – жестко сказал он.

Девушка не понимала, что на него нашло. Кивнув, она вышла на улицу. Готовясь ко сну, она ломала голову целый час, но в итоге сдалась. Мэри Роуз знала, что Харрисона влечет к ней – его поцелуй был весьма красноречив. Девушка решила не торопиться с выводами, пока не выяснит, в чем дело. Если он не хотел, чтобы между ними возникла близость, значит, на это существовала какая-то серьезная причина. Такой человек, как Харрисон, ничего не делает необдуманно. Что ж, она подождет, пока он сам ей все расскажет, а потом разрушит любое препятствие, стоящее между ними.

Надев ночную рубашку и тапочки, Мэри Роуз спустилась в библиотеку и застала там Адама, перечитывавшего одну из своих любимых книг. Он сидел на старом стуле, обитом потертой коричневой кожей. В камине потрескивал огонь, наполняя помещение теплом.

– Адам, можно тебя побеспокоить?

Старший из Клэйборнов поднял голову и улыбнулся.

– Конечно, – сказал он, закрыв книгу и положив ее на стол.

У камина стоял еще один такой же стул, но Мэри Роуз села на подставку для ног рядом со стулом Адама.

– Мне бы хотелось поговорить с тобой о Харрисоне.

– Что-нибудь случилось?

– Нет, – заверила его девушка. – Просто он мне… очень нравится. И я, по-моему, тоже ему небезразлична.

– Так в чем же проблема?

Мэри Роуз уперлась взглядом в свои колени.

– На прошлой неделе я попросила его меня поцеловать. А сегодня вечером он наконец-то отважился.

Девушка посмотрела на брата, однако Адам никак не отреагировал на ее слова. Он снял очки и аккуратно положил их на книгу.

– А что было потом?

– Он сказал, что это никогда больше не повторится.

– Понятно. – На лице Адама появилась улыбка. – А он не объяснил тебе почему?

– Объяснил, но я ничего не поняла и теперь думаю, что, может быть, ему это понравилось гораздо меньше, чем мне.

– Значит, тебе понравилось целовать его. Нам надо побеседовать об этом.

– Адам, он считает, что между нами не должно ничего быть. Может быть, он не хочет причинять мне страдания. А может, собирается возвращаться обратно в Шотландию и боится вступать в серьезные отношения перед отъездом. Наверное, он такой же, как Кол.

– А какой, по-твоему, Кол?

– Кол панически боится, как бы какая-нибудь женщина не поймала его в свои сети. Он постоянно твердит мне, что никогда не женится. Неужели и Харрисон разделяет его взгляды.

– Что касается Кола, сестренка, то с его стороны все это только слова. Просто он еще не встретил подходящую женщину. Когда это произойдет, он станет рассуждать иначе.

– Почему мужчины считают брак ловушкой? Господи Боже мой, женщины вовсе не отнимают у них свободу.

– В какой-то степени отнимают, – ответил Адам. – Женатый мужчина – это женатый мужчина. Если он ошибся в выборе своей половины, он оказывается в западне, разве не так?

– Наверное, но ведь и женщина попадает в такое же положение.

Адам задумался. Если присутствие Харрисона в их доме каким-то образом связано с Мэри Роуз, его долгом было удостовериться, что Макдональд не причинит ей никакого вреда.

– Адам.

– Что?

– О чем ты только что думал?

– О Харрисоне. Мне пришло в голову, что мы о нем почти ничего не знаем. Получше изучи его, прежде чем в следующий раз захочешь с ним поцеловаться.

– Постараюсь, – кивнув, сказала девушка.

– Кол сказал мне, что я должен побеседовать с тобой об отношениях между мужчиной и женщиной и…

– Об интимных вещах, – договорила за старшего брата Мэри Роуз.

– Да.

– Но мы уже беседовали об этом много лет назад.

– Я помню, но Колу показалось, что ты кое-что недопоняла. Это так?

– Да нет, ты все объяснил очень понятно.

– Я тоже так думал. Признаться, ты задавала очень много вопросов.

– А ты очень терпеливо отвечал. Ты был единственным человеком в нашей семье, от которого можно было добиться толку. Трэвис принялся рассказывать мне про деревья и пчелок, а потом перескочил на какие-то библейские притчи. Когда он начал излагать о хлебах, которые множились и множились, я совсем запуталась. Наконец он заявил мне, что я – нечто вроде каравая и в свое время тоже размножусь. А когда я спросила, как именно это произойдет, он замахал руками и отправил меня к Дугласу.

Адам слышал эту историю неоднократно, но получал от нее ничуть не меньше удовольствия, чем в первый раз.

– Он страшно рассердился и так застеснялся, что не мог поднять глаз. Наконец с трудом выдавил из себя, что я живу на ранчо и должна быть повнимательнее к происходящему. И при этом через слово вставлял «Господи Боже мой». Я возразила, что все одиннадцать лет так и делаю, но все равно ничего не понимаю. Тогда он пришел в отчаяние и сказал, что, когда я вырасту, я буду вроде кобылы, и у меня появится мужчина, который будет играть роль жеребца.

Адам смеялся до тех пор, пока на глазах у него не выступили слезы.

– Но почему же ты снова просишь объяснений у Кола?

– Я не могу удержаться. Он так смешно краснеет и суетится, а для него это очень необычно. Я, пожалуй, буду его расспрашивать, пока он не поймет, что это розыгрыш.