Харпер Стивен — Черная тень

Разумеется, как только мальчик об этом подумал, рука у него соскользнула, и Кенди с ужасающей неизбежностью начал скатываться вниз, к водосточному желобу. Он пытался ухватиться за что-нибудь, но дерево было сырым от утренней росы и очень скользким. Верхняя часть туловища уже свесилась с крыши, но мальчику удалось-таки уцепиться одной рукой за край желоба. Но желоб долго его вес не выдержал, и Кенди свалился на балкон.

Мальчик лежал на спине, ошеломленный, почти оглушенный. Его плечо все еще не зажило как следует, и теперь ему казалось, что в больное место воткнули нож. Два встревоженных лица склонились над ним.

— Кенди, — позвал его Питр. — Ты не ушибся?

Каждой клеточкой своего тела мальчик желал провалиться сквозь деревянный пол балкона. Щеки горели от унижения, и он подумал, что Хеддис наверняка заметит это.

— Встать можешь? — спросил его юноша, протягивая руку. Кенди хотел было опереться на нее, но тут заметил, что все еще сжимает в пальцах кусок желоба. Торопливо отбросив его в сторону, мальчик схватился за руку Питра. Тот помог Кенди подняться. В его движениях чувствовалась уверенная сила, и от этого ноги у мальчика опять едва не подкосились.

В этот момент он увидел, что к ним спешат Дорна и матушка Ара, и Кенди мысленно застонал. Наставница уж непременно прямо сейчас, в присутствии Питра, начнет его отчитывать. Что может быть хуже? Может быть, лучше перемахнуть через перила балкона и покончить со всем этим раз и навсегда?

— С тобой все в порядке? — спросила его спутница Хеддиса. — Что ты делал там, на крыше?

Кенди ощупал конечности. Все вроде бы цело, но синяков, конечно же, будет масса.

— Я… то есть…

К ним подошла матушка Ара.

— Боже мой, Кенди, — начала она еще на ходу, — ты же знаешь, что есть правила, запрещающие забираться туда, где опасно. О чем ты думал, когда полез на крышу?

А мальчик замечал только то, что Питр на него смотрит. Он поднял голову, чтобы посмотреть вверх, на карниз, и попытался быстренько придумать какое-нибудь объяснение. Но в голову ничего путного не приходило.

— Это я виновата, матушка, — сказала вдруг Дорна.

У Кенди от удивления даже рот раскрылся.

— Ты? — Ара величественно скрестила на груди руки.

Девушка смущенно кашлянула.

— Боюсь, это я рассказала ему, как любила встречать рассвет, сидя на крыше общежития и… как бы… намекнула… что в этом нет ничего страшного. То есть, я хочу сказать, Кенди же из австралийских аборигенов, и у него особая духовная связь с солнцем.

— Кенди, это правда? — произнесла матушка Ара довольно рассерженно.

Дорна бросила на мальчика многозначительный взгляд. Что-то было в ней странное, но Кенди не мог осознать, что именно его тревожило. Однако она предлагает ему путь к спасению, и он, конечно же, не откажется от ее помощи.

— Обычай племени, — сказал он. — Приветствие солнцу. Точно. Но крыша, похоже, не самое подходящее для этого место.

— Похоже, в этом ты прав, — уронила его наставница. — Боже праведный, Кенди, думай же хоть иногда, что ты делаешь! Ты ведь мог серьезно расшибиться.

— Извините меня, — выдавил мальчик.

— Ты родом с Земли? — спросил вдруг Питр. — Ты никогда не говорил об этом.

— Да, с Земли. Из Австралии.

— Небулар! — воскликнул юноша. — Мне всегда хотелось побывать на Земле.

— Кенди… — задумчиво произнесла темноволосая девушка. — Это тот самый мальчик, на которого недавно напал птеродактиль?

— О, прошу прощения, — сказал Хеддис. — Кенди, это Триш, моя сестра-двойняшка. Познакомься, Триш, это Кенди Уивер.

«Его сестра!» Эта мысль принесла мальчику невероятное облегчение. Она просто его сестра. Девушка протянула ему руку.

— Рада познакомиться с тобой, Кенди. Мальчик машинально пожал протянутую руку и вскрикнул, ощутив мощный удар, от которого боль в плече усилилась.

— Ой! — сокрушенно воскликнула Триш. — Мне надо было предупредить, что я Немая.

— Ничего страшного, — сказал Кенди. — Правда. Все в полном порядке.

«Сестра! Она — его сестра!»

— Вот и отлично, — заключил Питр. — Нам пора идти на занятия, и так уже, наверное, опоздали. Ты будешь сегодня вечером на празднике, Кенди?

— Конечно буду, — мгновенно отозвался мальчик.

— Прекрасно. Там и увидимся. А завтра у нас с тобой занятия по пилотированию.

Лицо юноши осветилось улыбкой, от которой сердце у Кенди прямо-таки запело. Хеддис повернулся и удалился вместе со своей сестрой. Мальчик смотрел им вслед, любуясь мускулистой фигурой Питра.

Матушка Ара похлопала Кенди по плечу.

— Ладно уж, дитя солнца. Не буду назначать тебе «нарядов вне очереди», но, по-моему, тебе следует помочь починить водосточный желоб. Как, не возражаешь?

— Не возражаю, матушка, — смиренно отозвался мальчик.

— Я прослежу за этим, — вмешалась в разговор Дорна. — Пошли, Кенди, надо найти коменданта общежития.

Она решительно ухватила его за плечо и повела прочь. Едва только они успели отойти на безопасное расстояние, как Дорна остановилась и со значением взглянула на Кенди из-под полуопущенных век.

— И кто же из них? — спросила она.

— Кто из кого? — недоуменно переспросил мальчик.

— На кого ты глаз положил? Давай-давай, рассказывай.

Кенди в очередной раз залился краской, и опять он почувствовал нечто странное в отношении Дорны. Но ему никак не удавалось четко сформулировать эту мысль.

— Я… не знаю, о чем ты…

— Прекрасно знаешь. — Она наклонилась к мальчику и зашептала в самое ухо: — Все очевидно. Это же написано у тебя на лбу. Давай раскалывайся, за кем ты охотишься. Может, нам удастся что-нибудь придумать.

Кенди чувствовал кожей ее теплое дыхание, и по всему телу у него побежали мурашки.

— За Питром, — признался он, сам не зная почему. — Но ты не должна никому ничего говорить!

— Ни за что на свете. — Дорна взяла мальчика под руку. Он постарался подстроиться под ее шаг. — Такой вариант, конечно, будет посложнее. Не уверена, что Питр интересуется мальчиками, пусть даже и с Земли. Могу поспрашивать…

— Нет, не надо! — в ужасе воскликнул Кенди. — Сразу станет известно…

— Кто не рискует, тот не добивается своего, парень. Но если ты такой уж застенчивый, ладно уж, не буду. Так, давай прикинем… — Девушка в задумчивости поджала губы. — Хеддис серьезно интересуется Землей, а ты как раз родом оттуда. С этого, видимо, и надо начинать. Гм… Земля… Что я о ней знаю? Только то, что она далеко. Еще знаю, что это довольно экзотическое место. Что туда можно добраться…

— И еще там жара, сушь и скука, — вставил мальчик.

— На этом, думаю, мы делать акцент не будем, — заметила Дорна. — А теперь помолчи немного и дай мне подумать. — Она что-то мычала на ходу себе под нос. — Мы ему скажем, что ты умираешь от какой-то ужасной генетической болезни, существующей на Земле, и что у тебя есть одно последнее желание. Или, например, что твои предки поручили тебе отыскать какого-нибудь красавчика и притащить его домой хотя бы и за волосы.

— У Питра слишком короткие волосы, не за что тащить… — вздохнул Кенди.

— Не морочь мне голову всякой ерундой. Может быть, надо просто взять его за жабры? Всегда хотелось испробовать на ком-нибудь этот метод. Звучит ужасно привлекательно, ты согласен?

Пока они шли, Дорна напридумывала еще с полдесятка планов — один невероятнее другого, — как завоевать внимание Питра Хеддиса. Мальчик смеялся, позабыв все свое смущение, и не перестал смеяться даже тогда, когда они нашли коменданта общежития и рассказали ей, что случилось с водосточным желобом. Пожилая дама вздохнула, пробормотала что-то насчет дерзких легкомысленных первокурсников и велела Кенди подойти к ней, как только у него закончатся занятия.

— Ну что, — сказала после этого Дорна, — тебе, наверное, пора на занятия, ловелас ты эдакий. Увидимся за ужином?

Мальчик кивнул и бросился наверх за своим миникомпом. Потом опять поспешил назад, на теплый солнечный свет. Занятия! Просто отлично. Значит, он сможет отвлечься от мыслей о Питре. Кенди прошел по подвесному переходу, потом поднялся по ступеням. Утренний ветерок шелестел в ветвях секвойи. Здания и балконы были украшены цветами в горшках, как настоящими, так и искусственными, красного и синего цвета — это были любимые цвета Ирфан Квасад. Шла подготовка к вечернему празднованию, на окнах и дверях повсюду виднелись плакаты и голограммы с надписями РАДОСТНОГО ПРОБУЖДЕНИЯ! Он не станет думать о Питре, нет, не станет.