Олди Генри Лайон — Путь Меча

– Стойте! – кричал Куш-тэнгри, вместе с Чыдой первым оказавшийся возле нас. – Стойте, неразумные!

Кто мог его услышать?

– ...Остановитесь! – грозно звенел смыкающийся вокруг нас круг Кабира: могучий Коблан с занесенным Шипастым Молчуном, яростная Чин и рвущая ветер в клочья Волчья Метла, гиганты Фальгрим и Гвениль, оскаленный Асахиро со вскинутым Но-дачи; Кунда Вонг и Маскин, и вставшие плечом к плечу Фариза с Эмрахом, морщинистая матушка Ци с Чань-бо, Посохом Сосредоточения... Ниру, закрывавшая рукой новорожденный нож Бао-Гунь, Кос, ощетинившийся жалами Сая и Заррахида, Диомед и Бронзовый Жнец... батиниты, Тусклые, Кулай, Тохтар, дети Ориджа, бывшие Дикие Лезвия, восемь молодых маалеев...

Мало.

Мало!..

...С северных холмов, впереди всех, неслись тургауды Джамухи, завывая бешеными волками при гоне добычи.

Тысячная стая.

И как ременной бич при ударе трижды обвивает столб, так тысяча конных тургаудов, не коснувшись круга Кабира, охватила его тройным кольцом, устремив наружу острия Диких Лезвий.

– Назад!.. – словно тысяча плетей разом хлестнула по набегавшим степнякам.

И Шулма остановилась, сбиваясь в кучу.

Коблан и Фальгрим молча расступились, давая проход, когда ко Мне-Чэну направился спешившийся воин, тысячник тумена Джангар-багатур.

– Я – Джангар-несчастный, – сказал он, не поднимая глаз, – глава опозоренных. Прикажи умереть, Асмохат-та!

Он упал на колени, и я не успел опомниться, как Джангар поцеловал край моих ножен.

– Восемьсот лет тому назад, – задумчиво протянул Обломок, глядя сверху вниз на коленопреклоненного Джангара, – все было совсем не так. Да. Совсем не так... Интересно все-таки: это конец или опять начало?

– Не знаю, – глухо ответил Я-Чэн. – Не знаю.

– И я не знаю, – легко согласился Обломок.

Он подумал и добавил:

– И знать не хочу.