Саверский Александр — Кровь

Несколько минут ушло на то, чтобы вернуть свое сердце из горла, где оно теперь неистово колотилось, на положенное ему место. Уровень адреналина был раздавлен волевым усилием -- воевать так воевать! -- и я поглядел, чего там у Гриши в голове.

Ничего. Просто приказ. Хорошая голова, без мыслей. Делает и не думает. Мне бы такую! Но сейчас это было непозволительной роскошью.

Тогда я решил поэкспериментировать. Все равно делать было нечего, ехать еще полчаса, не меньше. Вперив немигающий взгляд в затылок водителя, я начал внушать ему кое-какие мысли. Через пару минут машина остановилась. Я порадовался этому обстоятельству, а Гриша нет. Он даже ничего не сказал. Едва глянув на водителя, который молча сидел за рулем, будто ему приказали остановиться, он и встал, Гриша вышел из машины, открыл заднюю дверь, наклонился ко мне через колени Вадима и легонечко дал мне в темя рукоятью пистолета.

10.

-- Видишь, ты был не совсем прав насчет Императора и жрецов, -- сказал Ветер.

-- Отчего же? -- Серебряный Медведь лукаво посмотрел на художника. -Это ты неправ, полагая, что я неправ.

-- Но ведь его смерть вызвала недовольство в стране, и жрецы вынуждены были судить тех, кто участвовал в его убийстве.

-- Вот и послушай свои слова.

-- А что? -- Ветер тупо посмотрел на старика, потом перевел взгляд на жену и пожал плечами. -- Не понимаю.

-- Отец имеет в виду, -- сказала Полная Луна, -- что ты говоришь не об Императоре, а о том, как он умер. А это разные вещи.

-- А ведь верно, -- подхватил Медвежий Рык, -- ведь, если бы он умер иначе, всего случившегося могло и не быть.

Серебряный Медведь положил руку на голову сына и сказал:

-- Верно, мой мальчик, но дело не только в этом. То, что вы говорите -философия. А жизнь не остановилась. Ведь в разговоре с тобой, -- обратился он к художнику, -- я говорил о системе жрецов. Да, голову отсекли. Надолго ли? Через полгода выборы Главного Жреца, потом найдут какую-то замену Императору, пролив реки крови в борьбе за власть. И все встанет на свои места. Жреческая система от всего этого не изменится. Та же элитарность, тайна и влияние на людей.

Полная Луна поставила на стол супницу. Разлив по тарелкам горячий бульон с плавающими в нем кусочками перемолотого мяса, смешанного с кукурузной мукой, она устало присела.

Ветер, заметив ее бледность, спросил:

-- Нехорошо?

-- Тошнит.

Серебряный Медведь, поднесший ко рту ложку, положил ее обратно и проницательно посмотрел на дочь. Потом повел глазами вверх, будто к чему-то прислушиваясь или высчитывая, и объявил:

-- Что ж, кажется, у меня через семь месяцев будет внук. -- Он улыбнулся в бороду.

Девушка испуганно глянула на него, потом на остальных, охнула и выбежала из комнаты. Ветер, оценив серьезность тона старика, бросился вслед за ней.

Полная Луна сидела на кровати в их комнате и тихо плакала. Он присел рядом и обнял ее за плечи.

-- Ну, что ж ты ревешь, ревушка-коровушка? Радоваться надо.

Она ткнулась ему в грудь и рассмеялась сквозь слезы.

-- Господи, я так этого ждала. А теперь не знаю -- радоваться или плакать. Время-то какое.

-- Нашла о чем думать. Ведь это наш ребенок. Твой и мой.

В дверь постучали.

-- Да! -- откликнулся Ветер.

Вошел отец Полной Луны.

-- Я рад за вас, дети мои, но вынужден прервать вашу беседу. Пришла какая-то женщина. Она хочет видеть Императорского художника.

-- Что ей нужно, не сказала? -- Ветер слегка поморщился оттого, что ему приходится оставить жену.

-- Я догадываюсь, но она молчит. Тебе следует пойти к ней.

-- Девочка моя, подожди меня, я быстро. -- Ветер нежно поцеловал жену и пошел за Серебряным Медведем.

Войдя в комнату, он увидел женщину, которую хорошо знал. Она была придворной дамой, и ходили слухи, что между Императором и ею существует близкая связь. Художник знал об этом наверняка, поскольку целых шесть раз рисовал ее портреты по просьбе своего венценосного хозяина, и тот неоднократно посещал его мастерскую во время работы над натурой, общаясь с этой женщиной нежно и учтиво.

-- Чем могу быть полезен, Ветреная Газель? -- обратился он к гостье и сел.

-- Здравствуй, Ветер Небес! -- Смоляные волосы слегка склонились в приветствии, и художник в очередной раз не без удовольствия отметил вкус Императора: несмотря на возраст, женщина была очень красива и изящна. -- Я долго искала тебя после смерти Последнего Императора и наконец нашла.

-- Да, мы провели некоторое время в горах. Ждали, пока все уляжется, и лишь теперь смогли вернуться.

Они замолчали. Ветер увидел, как Серебряный Медведь поманил к себе сына, и они вместе вышли из комнаты.

Женщина вздохнула, и художник увидел в ее глазах чувства, от которых к его лицу прилила кровь.

"Господи, только тайной любви мне сейчас и не хватало", -- испугался он, но тут придворная дама заговорила:

-- Я пришла вот зачем. -- Ветер видел, что ей очень сложно говорить. -При дворе никогда не было секретом, что ты сирота. -- Она вопросительно посмотрела на него.

-- Да, я не знаю своих родителей. Мне сказали, что они погибли в войне с ариями, а вырос я в семье художника при дворе и, можно сказать, я с детства художник, -- улыбнулся он.

-- Вот-вот, -- подхватила женщина, -- но на самом деле твои родители все это время были живы.

У Ветра перехватило дыхание, и ослепительная догадка взорвалась в голове. Он вспомнил теплое отношение Императора к себе и такие же отношения между Императором и этой женщиной. Он вдруг понял, что его собственное имя и слово "ветреная" в ее имени могут означать родство между ними. Мать? Его мать? А Император -- отец? Ясно тогда, почему там, в подземелье, он спасал его -- простого художника.

-- Вы... -- Ветер боялся произнести эти слова, боялся ошибиться, -- вы моя мать?

Ветреная Газель быстро подошла к нему и порывисто обняла. Он уткнулся в ее живот и почти не дышал. На его затылок падали слезы. Он крепче сжал ее, и так они замерли на несколько минут. Затем он поднял голову и спросил:

-- Почему же я об этом не знал?

Она вздохнула:

-- По законам Легенды Император может жениться только на девушке равной по происхождению. Я не была такой, а полюбил он меня еще в четырнадцать лет. Поэтому и стал последним в своем роду, ни разу не женившись и не полюбив другую. Никто не должен был знать о наших отношениях и о том, кто ты такой. Иначе все могло бы закончиться ужасно и для страны, и для нас. Теперь же, после смерти твоего отца, я получила право открыть эту тайну. Тем более что и он хотел этого.