Ошевнев Федор — Компенсация

Увы, отошли дуэли в славное русское прошлое. Да ведь и ты из штатного «Макарова» стреляться, непременно обгадился бы… Так что же прикажешь с тобой делать? Личико набить душевно? Опять, руки марать… Просто в морду плюнуть? Чую, быстро утрешься… Ладно, живи, крыса… Пока хвост не прищемили…

И отставной майор, не оглядываясь, шагнул вон из кабинета…

— Уважаемые пассажиры! Скорый поезд номер тридцать пять, сообщением Санкт-Петербург — Адлер, прибывает на первый путь, — женским голосом, искаженным до мужского, пробубнили вокзальные динамики.

Андрей еще с минуту не покидал вокзального кресла. Дожидался, пока вызвавший столь негативные воспоминания человек удалится из зоны видимости на перрон.

«Вещей у него с собой нет, значит, тоже кого-то встречать явился», — сообразил Кузнецов.

Сам он должен был забрать гостинцы у возвращавшейся в Краснодарский край из столицы свояченицы. После передачи объемистой сумки, конечно, начались бесконечные вопросы: как жена, как дети, как здоровье и как дела вообще. При этом проезжающая больше торопилась выдать на-гора свои новости-впечатления, то и дело, перебивая родственника.

Десятиминутная и почти односторонняя беседа подошла к концу — объявили отправление состава. Андрей дождался, пока окно купе, за которым свояченица знаками показывала, что по приезде обязательно созвонится, поехало в сторону, и поднял туго набитую сумку.

Подходя к входу в здание вокзала, он невольно замедлил шаг: навстречу ему, по перрону, двигался толстопузый Милка, обремененный чемоданом на колесиках, а рядом семенила тощая старушенция с небольшой корзиночкой и тяжело топал дородный старик, везущий еще один чемодан.

Узрев на расстоянии нескольких шагов давнего подчиненного, полковник милиции сбился со своей характерной походки, а потом и вовсе оцепенел.

— Ты чего? — не поняла старушенция.

— Знакомый, что ли? — догадался старик и оценивающе уставился на Кузнецова, тоже остановившегося.

Мильченко молчал. Как, впрочем, и бывший пресс-секретарь УВД. Взгляды отставного и действующего старших офицеров жгуче уперлись друг в друга. Секундное противостояние — и полковник не выдержал, потупил взор.

Андрей глубоко, звучно вздохнул. Презрительно сплюнул сквозь угол рта. Повернулся к стеклянным двустворчатым дверям. И решительно, не оглядываясь, зашагал в круглосуточно живущее здание. А, пересекши его насквозь, — так же быстро направился к автобусной остановке на привокзальной площади…