Ревва Игорь Юрьевич — Выбор

Я сразу напрягся и запустил руку во внутренний карман своего пальто. Дело в том, что по этому переулку можно было попасть только на Эбби-роуд. Интересно, куда мы повернём? Направо или налево?

Машина повернула налево и фары выхватили из темноты четверых людей, стоящих поперёк улицы и положивших руки друг другу на плечи. Они стояли к нам спиной и машина едва не врезалась в них.

– Чёрт! – воскликнул водитель, одновременно давя на тормоза и на сигнал, который наполнил окрестности оглушительным воем.

Этот же самый сигнал полностью заглушил и два быстрых выстрела, которые я сделал из своего пистолета. Обе пули предназначались затылкам сидящих впереди людей, и обе они достигли цели. И водитель, и следователь рухнули лицом вперёд и замерли. Я осторожно протянул руку и вытащил из кармана водителя ту хреновину, которую им так хотелось заполучить. Если уж она вам нужна, подумал я, то я всячески постараюсь, чтобы у вас её не оказалось…

Затем я покинул машину, улыбнулся неподвижно стоящим поперёк дороги фигурам и пошёл обратно. Свернув несколько раз я попал на оживлённую улицу и поймал такси. И вскоре уже снова был в своём номере. Перед тем, как подняться туда, я заказал чай и сейчас, сидя в кресле и потягивая горячий ароматный напиток, вспоминал недавние события.

Я не подозревал, что можно так по-дилетантски работать. Уж на что я был непрофессионалом, но и то мог бы дать (и дал, кстати говоря!) сто очков вперёд этим ребятам. Интересно, откуда они были? То, что они не работали на Императора, это очевидно – слишком уж явные проколы они допустили. И не один, а целых семь. И один другого нелепее. Особенно последний…

Сотрудники Агентства Имперской Безопасности – что в Восточной, что в Западной Империи – весьма консервативны. Устав Агентства и его букву они блюдут неукоснительно. Чего нельзя было сказать о моих недавних гостях. Отсюда я и сделал выводы, что аибовцами они не являются. А вот то, что они преступники, в этом сомнений не было. Потому что выдавать себя за аибовцев – уже преступление! Не говоря уже об их очень искусно подделанных документах. Так что в случае, если мне на хвост сядет местная жандармерия, я всегда смогу выкрутиться. Да и Серж Антоныч поможет…

Нелепицы же, которыми просто сыпали мои «аибовцы», достойны того, чтобы быть занесёнными в коллекцию анекдотов. Само собой, простой гражданин о многих правилах даже и не подозревал, но я-то был в курсе.

Во-первых, любой агент АИБ первым делом представляется и показывает своё удостоверение. Аибовцы всегда начинают выполнение подобных заданий – задержание или арест – именно с этой процедуры. Она предписывается им пятым параграфом устава АИБ. Андре Раттоль этого не сделал.

Во-вторых, аибовцы никогда не станут вести с подозреваемым разговоров в помещении, не являющимся камерой агентства. Даже если вы всего лишь свидетель, вас сначала заберут, потом очень вежливо допросят, извиняться и отвезут обратно. Это тоже закон – параграф девятый устава АИБ. А уж тем более ни один аибовец не будет разговаривать вне камеры с человеком, подозреваемым в убийстве.

В-третьих, Раттоль не обыскал меня перед тем, как вывести из номера, а это уж ни в какие ворота не лезет. Нарушение шестого параграфа грозит увольнением с работы за халатность.

В-четвёртых, когда мы выходили из гостиницы, Раттоль никак не отреагировал на мои слова, адресованные портье. А ведь параграф седьмой того же устава АИБ категорически запрещает подобное, и несчастного портье должны были забрать вместе со мной. Вдруг я подал ему какой-то тайный знак? Но Раттолю, наверное, на всё эти параграфы было наплевать с высокой колокольни. В том числе, и на параграф четвёртый, запрещающий аибовцам Западной Империи пользоваться для служебных поездок машинами иных марок, кроме «Пежо». Это всё равно, как у нас, в Восточной Империи, аибовцы пользуются только автомобилями «НАЗ-23.452» – знаменитые чёрные «Волги» автозавода в Нижнем Новгороде. Буквоеды в Западном АИБе не меньшие, чем в нашем, и поверить в то, что местный АИБ вдруг ни с того ни с сего, изменил своим правилам, я не мог. А уж пользоваться для служебных нужд машиной, выпущенной в Восточной Империи?! Н-да-а-а…

Но, как я уже говорил, Раттолю было плевать на все параграфы. Потому что он не был следователем АИБ.

Мало того – ни он сам, ни его водитель не были даже жителями Лондона. Потому что перед тем, как начать объяснять дорогу (это водителю-то!), Раттоль сверился с картой города. Это уже в-шестых. Ну, а в-седьмых…

Когда в восьмидесятом году в Америке застрелили Джона Леннона, местные власти в память о замечательном ансамбле решили установить им памятник. И не нашли ничего лучше, как поставить четыре статуи прямо посреди дороги. Место они выбрали для этого как раз возле студии звукозаписи. Короче говоря, получилось нечто похожее на обложку пластинки ансамбля, вышедшей в шестьдесят девятом, где четверо музыкантов пересекают улицу по пешеходному переходу. Только скульптуры были изготовлены стоящими на месте и обнявшимися за плечи.

Эбби-роуд никогда не отличался оживлённым движением. После же смерти Леннона этот пешеходный переход стал местом паломничества многих тысяч поклонников, так что проехать здесь всё равно было трудновато. А после установки памятника, перегородившего улицу, машин тут и вовсе не было. И не знать об этом житель Лондона просто не мог. Это и было седьмым фактом, толкнувшим меня на убийство псевдоаибовцев.

Я, конечно, мог бы и не убивать их, а попытаться просто-напросто сдать в жандармерию. Но у меня не было твёрдой уверенности в том, что этим ребятам не удастся отвертеться. Кроме того, не хотелось оставлять в живых двух свидетелей, которые были бы в курсе того, что я что-то заподозрил.

Короче говоря, я правильно сделал, что прикончил эту парочку. Вы скажете: жестоко? А мне плевать, что вы на это скажете! Своя рубашка ближе к телу, вот так-то!

Я опять вспомнил ощущение, возникшее у меня при первом взгляде на Раттоля. И понял, что именно это ощущение подтолкнуло меня к окончательному решению. Я понял, что решил убить их ещё до того, как мы покинули мой номер. И мне стало не по себе от этой мысли. Не знаю, пытались ли эти ребята меня похитить. Если и так, то сделано это было очень неуклюже и в расчёте на полного дурака. Но скорее всего, им просто очень нужна была эта штучка, которую они называли «вещественным доказательством». Если бы я её спокойно отдал, то они не стали бы меня куда-то увозить. Потому что всё это и без того выглядело весьма нелепо и бестолково.

Я ещё раз перебрал в памяти все их промахи, пытаясь успокоить свою полусонную совесть. И мне это удалось. В который раз уже…

Нет, не были эти ребята аибовцами! Аибовцы – настоящие профессионалы, и они никогда не позволили бы себе семь подобных нелепостей. Даже не семь, а восемь.

Я улыбнулся, вспоминая восьмую глупость, сделанную ими – это когда Майкл Никифоров принялся сигналить памятникам, чтобы те уступили ему дорогу.

Вообще-то, улыбаться мне было не с чего. На мне висело уже три убийства. И мне вдруг подумалось, что мой Серж Антоныч знал, чем всё это может закончится. Ну, или, по крайней мере, подозревал. И поэтому не возражал против того, чтобы сюда поехал именно я. Костенко хорошо помнил, как я поступил во время Токийской операции, когда нас с ним прижало как следует.

Мы тогда вышли на взломщика, пытавшегося вскрыть секретные архивы Имперской Военной Канцелярии. Взломщик был нашим подданным, но работал на Организацию Сохранения Безопасности Великой Американской Империи. И по совместительству – программистом одной из преступных токийских группировок. Мы этого не знали и решили его арестовать совершенно самостоятельно, без привлечения жандармерии или АИБа. И вот в самый интересный момент в гостиничном номере появляются его токийские друзья.

Бежать мы всё равно не смогли бы (сорок седьмой этаж), а было их пятеро. Так что рукопашная схватка полностью исключалась, как бесперспективная. И иного выхода, кроме моего пистолета, у нас просто не было…