Олди Генри Лайон — Путь Меча

Шаман еще раз указал на Дзю и Единорога.

– Я правду говорю. Нельзя на правду обижаться. Потому что – правда. Вот и нет у вас шаманов, потому как мечи ваши живые да мудрые. Вот и нет у нас бойцов, способных не убить – сабли шулмусские, может, и не совсем мертвые, да глупые. Мудрость с глупостью оседлали нас, гонят в разные стороны, не дают встретиться...

«Он прав, – добавляет Единорог. – Он прав, и мне стыдно. За Блистающих. За гордыню нашу мудрую. Такую мудрую, что глупей шулмусской глупости будет. Он прав».

«Прав-то он прав, – не замедлил встрять Обломок, – да только спроси его: почему это он, шаман, когда прошлое или будущее шаманит, всегда за клинок держится?! Вам, Придаткам кабирским, Блистающие шаманить мешают – а ему?!»

Я спросил.

А Куш-тэнгри ответил.

– Хороший вопрос, Асмохат-та.

– Это не мой вопрос. Его, – и я слегка дотронулся до Дзюттэ.

– Все равно хороший вопрос. Умный. Я отвечу. Мир у нас такой. Хочешь не хочешь – судьба человека с его оружием связана. Вот и смотрю я их общую судьбу. Иначе только половину увижу. И то – смутно. Потому за клинок держусь. Потому мы, слуги Безликого, одним воинам гадаем. А воины у нас дикие да глупые. И сабли у них глупые да дикие. Воину предсказывать просто: убьют – не убьют, с добычей вернется или без.

Вы – другие. И оружие у вас другое. Вон вопросы какие умные задает, – шаман уважительно покосился на Обломка. – И предсказывать вам труднее. Но интереснее. И вот что я думаю – с мечом, без меча, а не сойдутся ли наши дороги? Не здесь, так далеко... А может, и не так уж далеко. Попробовать надо.

– Давай пробовать, – согласился Я-Единорог, забыв даже на миг, где нахожусь и с кем говорю. – Только как?

– Неважно. Главное – пробовать. Идущий – дойдет. Например, я буду тебя и их, – кого имел в виду шаман, было нетрудно догадаться, – учить будущее видеть. Или прошлое. Или помыслы человеческие разгадывать. Самим. Без меня. Но не так, как я – так у вас не получится. Вы попробуйте – когда свою Беседу ведете. Сперва Беседу наперед увидеть. Не один удар – два, три, дюжину; потом – дальше.

– Попробуем, – с сомнением пробормотал Я-Единорог.

– Или – когда с невидимым врагом бьетесь. Я видел – вы так часто делаете.

«А вот это уже интереснее, – заметил Единорог. – А то какой смысл Беседу наперед знать! Вот когда танец...»

– ...ну а вы меня учить станете.

– Чему? – удивился я. – Это ведь ты шаман, а я...

– А ты – Асмохат-та, железнорукий, который говорит со своим мечом. Ты будешь учить меня владеть оружием.

– Владеть? – усмехнулся Обломок. – Ну-ну...

– Тебя?! – воскликнул я.

– Да, меня. Воины боятся шаманов – потому что шаманы делают то, чего не могут они. И воины завидуют нам. Зато воины носят оружие. Они – мужчины. А шаманы... ну, вроде бы тоже мужчины, да не совсем. Безоружные. Раньше мы и сами думали – нельзя шаманам оружие носить. Или оружие – или дар шаманский. А теперь вижу – можно. Можно оружие носить. Беседовать можно. Как друзья беседуют. И дар при этом не потерять. А если получится – не только не потерять, но и дальше пройти, по дороге нашей. До того места, где она с вашей вновь пересечется. А потом – вместе идти. Вместе легче идти, и нам, и вам, и мечам...

– А мы... мы сможем то, что и он?.. – помолчав, тихо спросил Обломок.

– Теперь, когда я видел живое оружие, я вижу, что и для него не заказан этот путь, – словно отвечая на вопрос Дзю, снова заговорил Куш-тэнгри. – Я вижу... что-то. Что-то, что ждет нас впереди. Оно уже близко. Рядом. Надо только сделать несколько шагов, надо сделать их вместе – и тогда, за поворотом...

– Я не уверен, но по-моему, это те самые миры, о которых говорил Хум-Тэнгэ, мой учитель, – сказал Куш-тэнгри, Неправильный Шаман.

Этого ли ожидал я, выезжая из Мэйланя и направляясь к Кулхану?!

А теперь шаман, видящий суть вещей и никогда не бравший в руки Блистающего, кроме как для прорицания; шаман, чьи слова были одинаково понятны и мне, и Единорогу с Обломком – этот Неправильный Шаман рассказывает мне о других мирах, сотворенных Безликим, и собирается увидеть эти миры, и для этого он возьмет в руки Блистающего, одного из тех Блистающих, которые, по его же словам, закрыли для людей эмирата путь шамана...

«Открыв взамен Путь Меча...»

«Да, это так, Единорог. И все равно это трудно укладывается у меня в голове. Может быть, потому что я видел зарево Масудова огня над Кабиром? И я предчувствую...»

«...я – тоже. Я предчувствую, что ответ на наши вопросы лежит там, впереди, на том Пути, по которому хочет идти Куш-тэнгри. И мы должны идти вместе с ним. Я не знаю, почему я в этом уверен, но это так. Остальное сейчас неважно».

– А я знаю, почему у Единорога предчувствия! – не выдержал Дзю. – Потому что он уже становится шаманом! И мы все скоро ошаманимся...

– Мы сделали выбор, – оборвал я Обломка, сжав его рукой аль-Мутанабби. – Мы сделали его еще в Кабире, не понимая этого. Наш выбор – идти. А Куш-тэнгри сделал его сейчас. И он должен найти себе Блистающего.

– Или Блистающий должен найти его, – уточнил Обломок.

– Допустим. Но это должен быть Блистающий, не пробовавший крови.

Это я произнес вслух.

Шаман понял.

– В дальнем шатре, – сказал он. – На белой кошме. Там наверняка должно быть оружие пришлых рабов, не достойных того, чтобы их приняли в племя. Оружие приносят сюда, чтобы служитель Ур-калахая совершил обряд погружения в водоем.

Единорог содрогнулся.

– Но мы прибыли быстро и неожиданно, – продолжил Куш-тэнгри, – и шаманы могли не успеть совершить обряда. Пойдем проверим? Да?

– Хорошо.

– И вы... вы поможете мне выбрать? Если там есть из чего выбирать...

– Поможем. Вам – выбрать. Обоим. Если будет кому выбирать.

И мы пошли к дальнему шатру.

Ждал ли нас там кто-нибудь?

Не знаю.

Зато нас ждал Путь.

Ждали Кабир и Мэйлань.

Ждала Шулма.

И ждал Джамуха Восьмирукий.

Хотя у меня возникало странное ощущение, что Джамуха уже дождался.

Чего?

Может быть, я тоже становлюсь шаманом?..