" Галина 55" —

— Нет, но ты и не некрасивый, ты просто обычный, но с дурным вкусом.

— Значит, если бы Катька была такой как я, она нашла бы работу? Я правильно понял?

— Правильно, да не совсем. Катя, даже если бы она уродливой была, и тогда работу нашла бы. Потому, что она не паразитка. Она билась бы во все двери, доказывала бы, что она лучшая, и что ей нужна работа, а не визитки с должностью, и ее непременно взяли бы! Понял о чем я говорю?

— Ха-ха! Три раза по ха-ха! Конечно, голословно я тоже могу сказать, что если бы я имел респектабельный вид, то меня оторвали бы с руками и с ногами на любую должность. А так… Вон даже в секретари не взяли, — тут Николай окончательно загрустил.

— В секретари? — Катя посмотрела на друга, как на умалишенного. — Коль, у тебя в каком месте мозги-то? Правильно тебя в секретари не взяли, кому нужен экономический гений в секретарях? Секретарь должен быть красив и уметь хорошо варить кофе — это все.

— Ну, я думал, что устроюсь секретарем, а потом продемонстрирую свои способности…

— Кому? Кофемашине? Нет, Колька, ты все же ископаемое. Закон делового человека — хочешь получить хоть что-то, так проси много.

— Легко тебе рассуждать! Сама бы попробовала, — пробурчал Николай.

— И попробую. Нет ничего проще, чем устроиться на работу, нужно только очень этого захотеть.

— Ага, а еще быть красавицей с красным дипломом.

Катя подошла к окну и задумалась, как ни странно, Виноградова тоже молчала и тоже о чем-то сосредоточенно думала. Наконец, Катюша повернулась.

— Юлиана, ты думаешь о том же, о чем и я?

— Смотря о чем ты думаешь?

— Об устройстве на работу.

— Да, Катюня. Колька, поставь-ка нам чайник, а мы пока немного потрещим о своем, о девичьем.

***Через пару минут Юлиана вышла на кухню.

— Коль, притащи какую-нибудь одежду своей матери.

— Зачем это?

— Много будешь знать, скоро состаришься. Давай бегом.

— Юлиана, одежда моей маман — это не одежда, это сплошной отстой.

— Вот и хорошо, давай, тащи.

Что ему трудно, что ли? Сбегал, притащил какие-то юбки, блузы, и даже одно платье приволок, коричневое в горошек. Сунул весь этот ворох в руки Юли.

— Держи! Не понимаю зачем вам этот хлам. Но если нужно, то мне не жалко. Юлька, а как ваши планы на день, ты не забыла?

— Нет! Но они у нас изменились! Коленька, а какие-нибудь туфли старые есть?

— О! Этого барахла у нас в избытке. Обувь мама не выбрасывает, занашивает до дыр, а потом ремонтирует.

— Ну, так давай, тащи, не тормози.

Колька приволок и несколько пар обуви, передал Юлиане.

— Стой здесь, — сказала она, — мы тебя позовем.

И правда, минут через пять Николая позвали в комнату… Картина, открывшаяся его взору, была до того нелепа и страшна, что если бы нервы у Кольки были чуть послабее, то он бы, наверное, грохнулся в обморок. Прямо посредине комнаты в тряпье его матери стояло чучело. Поначалу он даже не понял, что это живой человек, более того — это девушка! Хотя какая она девушка? Чучело — чучело и есть. Катьки нигде не было.

— Ну, как я тебе? — спросила уродина Катиным голосом.

Нервы у Кольки были, конечно, стальные, но от такого любой бы скопытился в обморок, а он даже и в обморок полноценный не грохнулся. Так, отключился на пару секунд и все, снова в себя пришел.

— Ты чего с собою сделала? — завопил Зорькин. — Это что?

— Да ничего особенного, — со смехом сказала Юлиана. — Мы на Хеллоуин в Германии обе с Катюхой в Бабок Ёжек рядились, еще смеялись, как просто из красавиц сделать уродок. Но там сложнее было, носы лепили, космы. А здесь… тьфу и ничего сложного. Видишь, Катенька, как здорово, что грим купили. К нему в комплекте еще и брекеты съемные, бутафорские шли, и эти замечательные круглые очки с обычными диоптриями, и прочая всякая хрень, которая пока нам без надобности.

Для того, чтобы себя изуродовать, Катя заплела свои прекрасные локоны в школьные косички и связала их венчиком на затылке. Наложила на лицо грим тонким слоем и кожа приобрела сероватый оттенок. В рот вставила брекеты и ее ровные, белоснежные зубы спрятались за железными пластинками. Ресницы чуть-чуть припудрила, убрала их цвет и красоту, глаза спрятала за очками, на голову напялила дурацкий берет Колькиной мамы. А свою ладненькую, аппетитненькую фигурку Катька спрятала под секонд хенд на два размера больше. Секонд хенд от Колиной матери!

— Ну, что, Зорькин? Как думаешь, смогу я устроиться на работу в таком виде? — Катя смеялась.

— Конечно! Можешь не сомневаться. В любое место возьмут! Уборщицей!

— А спорим на «Американку», что я устроюсь…

Катя открыла страничку с вакансиями в интернете, стала просматривать объявления.

— О! — закричала Катюха. — Я устроюсь помощником президента, — она сделала паузу, — в компанию «Зималетто».

— А что это за компания? — спросил Николай. — Может это фирма по выпуску костюмов и масок к Хеллоуину. Тогда тебя точно возьмут.

— Это Модный Дом, Коленька! Гламуры и прочее. Понял?

— Катя, не спорь, я слишком хорошо знаю эту компанию и уверена, что туда ты точно не устроишься в таком виде, — сказала Юлиана, но Колька ухватился за беспроигрышный для себя вариант.

— Юлька! Первое слово дороже второго. Катька сама вызвалась в эту компанию устроиться.

— Коля, тебе-то какая разница в какую компанию пойдет Катя? Ты же ни в какую не устроился.

— Я так и знал, что Пушкарица на попятную пойдет, — хмыкнул Зорькин, и Катька закусила удила.

— Юлиана, разбей, — Катюша протянула Коле руку.

Виноградова покачала с сомнением головой, но спорщиков все же разбила. Было решено, что Катя на завтрашний день возьмет отгул в банке и поедет в «Зималетто» на собеседование. Николай вызвался сопровождать Катюшу, чтобы быть уверенным, что его не обманут.

— А на слово, ты мне уже не веришь? — Катя даже обиделась.

— Верю, но все равно поеду с тобой. Зайдем в ближайший к «Зималетто» торговый центр, ты там переоденешься и загримируешься и вперед! К подвигам. А я тебя подожду у компании, опять придем в торговый центр и ты сможешь назад переодеться и разгримироваться.

На том и порешили…

========== Жребий брошен… ==========

— Не передумала? Я бы в таком виде ни за что к живым людям не сунулся.

— А что тебя в моем виде-то не устраивает? Ну, брекеты, ну, очки. Ну и что?

— Катька, знаешь, что в тебе самое красивое?

— Знаю, глаза!

— Нет, Кать. Улыбка у тебя замечательная, а с этими железяками твоя улыбка превратилась в оскал крокодила. И это так страшно, Катька.

— А так? — Катерина быстренько вытащила брекеты и улыбнулась другу. — Не страшно?

Колька расплылся в ответной улыбке, сразу как-то ушли на второй план нелепые мамины одежки на Катиной фигуре, очки типа «Гарри Поттер», и даже прилизанные волосы, собранные Катей сзади в бабкину гульку, и даже чуть оттопыренных ушей, всегда прикрытых ее чудесными локонами, он больше не видел. Катька улыбалась, а значит, снова хотелось ее защитить и свершить подвиг, и открыть новую звезду, и назвать ее «Катерина».

— Ладно, хватит улыбаться. Жди меня вот в том сквере, — Катюша показала рукой по направлению к маленькому и уютному скверику, сунула брекеты в рот и не оглядываясь пошла ко входу-турникету в высотное здание из стекла и бетона.